Страница 13 из 92
Оганесян с тем, что в 1912 году Керенский на судебном процессе в Санкт-
Петербурге защищал боевиков-революционеров из этой партии. В чём-чём, а в
этом Эдуард разбирался хорошо, т. к. был не только доктором философии, но и
входил в руководящее ядро Дашнакцутюн, запрещенной в СССР, но
продолжавшей выступать, как основная национальная и организующая сила
армянской диаспоры. Помню тогда же, с шуточным посвящением от имени
Александра Керенского, я подарил ему уникальный экземпляр книги «Армяне в
12 Маленков Георгий Максимилианович (1902-1988), советский государственный и
партийный деятель, соратник И.В. Сталина. В описываемый период являлся
заместителем председателя Совета Министров СССР.
13 Судоплатов А. П. Тайная жизнь генерала Судоплатова. Правда и вымыслы о моем
отце В 2 кн. Кн. 2. М., 1998. С. 588-589.
Средней Азии» Аркадия Григорьянца, вышедшей в Ереване 1984 году и
моментально объявленной в Узбекистане «антинаучной», «антисоветской»,
«порочащей узбекский народ» и изъятой из всех книжных магазинов и
библиотек. Но с Аркадием Агалумовичем Григорьянцем я дружил, и он успел
подарить мне экземпляр «главного труда своей жизни».
Ну а нам, уважаемый читатель, давно нам пора возвращаться в
Узбекистан, но не к армянам или к Керенскому, а к Николаю Константиновичу
Романову, чей земной путь завершился 14 января 1918 года на даче под
Ташкентом.
Умер великий князь от воспаления лёгких, а не был, как ходили и ходят
слухи, расстрелян большевиками. Похоронили его по просьбе супруги –
Надежды Александровны у стен Иосифо-Георгиевского собора,
располагавшегося у перекрёстка улиц Соборной и Романовского (в советское
время Карла Маркса и Ленина) напротив входа во дворец. К слову – это было
одно из красивейших зданий города, воздвигнутое в 1875 году по проекту
архитектора Николая Ульянова инженером Шавровым.
Вот, как об этом писал младший сын великого князя Александр
Николаевич Искандер: «Но отца моего – «опального» Великого князя Николая
Константиновича правительство нового режима политично допустило
похоронить с великокняжескими почестями в ограде Собора. Отцу были отданы
воинские почести, и сотни тысяч жителей из городов и дальних гор селений и из
поселков «Голодной степи» приехали и пришли проститься с обожаемым ими
«Великим благодетелем»14.
В советское время собор «перепрофилировали» в республиканский
кукольный театр, а в алтарной части оборудовали кафе-пельменную.
Могильные плиты, располагавшегося здесь кладбища, куда-то уволокли, землю
сравняли. Что стало с захоронениями, неизвестно. Может быть, их решили не
тревожить?
В 70-е - 80-е в кафе-пельменной обожали собираться и распивать
принесённые под полой горячительные напитки журналисты, из
располагавшегося на этой же улице редакционного корпуса, писатели, поэты,
актеры русского драматического театра, получившего при советах имя М.
Горького, который, напомню, был воздвигнут на деньги великого князя и
находился в пяти минутах хода.
Упомянув театр, вспомнил одну из множества курьёзных историй
случившихся под его сводами.
Как-то поставили в нём спектакль по новелле Проспера Мериме
«Таманго», повествующую о том, как некий бравый моряк Леду, начавший
карьеру простым матросом дослужился до капитана судна. Как в одном из
сражений ему раздробило кисть левой руки, но он не сдался, построил
быстроходный и вместительный бриг «Надежда» на котором в нарушение
существующих законов стал промышлять торговлей «чёрным деревом», т. е.
рабами. И вот в один из рейсов этот самый Леду причалил к африканскому
берегу, дабы купить у негритянского вождя Таманго очередную партию
невольников.
Выпив за встречу несколько бутылок рома, начали они торговаться.
Однако предложенный вождём товар капитану не понравился. Они долго
кричали, спорили и выпили ещё чудовищное количество «огненной» воды. В
итоге охмелевший африканец уступил упёртому французу, но нескольких рабов
Леду брать отказался. Даже за стакан рома. Мол, слишком хилы. И тогда
14 Князь А.Н. Искандер об отце, http://jnike-07.livejournal.com/94784.html
Таманго решил убить их за ненадобностью. Одну из женщин он укокошил из
ружья, а вот прикончить остальных помешала одна из его жён по имени Айше.
Этот её поступок до того возмутил Таманго, что он тут же подарил её капитану.
Туземка была молода, симпатична и Леду с радостью принял презент.
Спустя некоторое время, проспавшись и осознав, что по пьянке сотворил,
Таманго бросился возвращать Айше. Но Леду был непреклонен, мол,
«дарённое назад не отбирают». А узнав по ходу бурной перепалки, что за ночь
погибло три раба, приказал заковать самого Таманго в кандалы, решив таким
образом возместить убыток.
Далее было много иных приключений и неожиданных коллизий, к нашей
истории отношения не имеющих. Соль же нашей истории в том, что режиссёру
для придания спектаклю нужного колорита на сцене захотелось иметь попугая и
непременно говорящего. Попугая нашли, но говорить он категорически
отказывался. Решили, что пока сойдёт, а позже найдут говорящего.
И вот премьера. Зал полон. Действие спектакля приблизилось к
кульминации – освобождению рабов. Зрители, затаив дыхание, уставились на
сцену. Таманго подаёт рабам сигнал, те сбрасывают заранее подпиленные цепи
и вдруг, попугай, очнувшийся от их звона, громко произносит: «Тётю Розу к
телефону! Где эта б…дь?» Причём с соответствующим одесским акцентом. Все
в шоке. Занавес падает. Попугая убирают. Спектакль кое-как доигрывают, а на
следующее утро режиссера и директора вызывают в горком…
А вот ещё один небезынтересный случай, связанный с ташкентским
театром русской драмы. Как известно, одним из тех, кто активно содействовал
вызволению великой прозы Михаила Булгакова из небытия, был литературовед
Абрам Вулис, которого друзья и коллеги иногда звали Авраамом, а иногда -
Августом.
Окончив в начале 50-х Среднеазиатский государственный университет,
Вулис тут же засел за кандидатскую диссертацию «Сатира в советской
литературе 30-х годов». И вот, работая над ней, неожиданно для себя наткнулся
на «Зойкину квартиру» и «Багровый остров» М. Булгакова, потом прочёл его
«Роковые яйца», восхитился, и решил отыскать ещё что-нибудь пообъёмнее, но
вместо этого вдруг выяснил, что вдова Булгакова жива.
Будучи человеком фантастически упорным и энергичным из разряда тех,
которых выставлять в дверь бессмысленно, ибо они влезут не то что в окно, а
скорее в форточку, ташкентский аспирант Вулис отыскал её московский номер
телефона и добился встречи.
Елена Сергеевна (урождённая Нюренберг, в первом браке Неёлова, по
второму мужу Шиловская — третья жена Михаила Булгакова, хранительница
его литературного наследия. Основной прототип Маргариты в романе «Мастер
и Маргарита), отнеслась к ташкентскому гостю с большим недоверием, заподозрив в нём гэбэшного осведомителя. Какое-то время она даже в квартиру
его не впускала, ограничиваясь немногословными разговорами на лестничной
клетке. Но однажды сказала: «Вы, Август, как вижу, человек искренний, и
поэтому я хочу кое-что вам показать, но прежде, я должна посоветоваться с
Мишей».
С каким Мишей Август-Абрам уточнять не стал, ибо уже знал, что Елена
Сергеевна регулярно беседует с Михаилом Афанасьевичем, связь с которым,
по её словам, у них не прекратилась даже после его смерти. По вечерам она не
только рассказывает ему, что сделала за день, с кем встречалась, о чём
говорила, но также спрашивала советов – и считала, что получает ответы.
Спустя несколько дней Вулис снова явился к Елене Сергеевне, и она со