Страница 12 из 92
отношении он вполне благонадежный…».
Первые студенческие каникулы летом 1900 года он провёл в Ташкенте,
где познакомился со своей будущей супругой Ольгой Барановской. Спустя два
года он возглавил Туркестанское студенческое землячество в Петербурге,
членом правления которого была Людмила Фрунзе – родная сестра Михаила
Васильевича Фрунзе.
В мае 1906 года уже в качестве помощника присяжного поверенного,
Александр Керенский снова прибыл в Ташкент, но не по доброй воле, а «под
надзор полиции». Спустя четыре года он выступил главным защитником на
процессе туркестанской организации социалистов-революционеров,
обвинявшихся в антиправительственных вооружённых акциях. Процесс для
эсеров прошёл благополучно, Александру Федоровичу удалось не допустить
вынесения смертных приговоров.
Последнее пребывание Керенского в Туркестане связано с мобилизацией
в 1916 году на тыловые работы 200 тысяч коренных жителей, которых до этого
по законам Российской империи в армию не призывали. Указ о мобилизации
спровоцировал бунт в Туркестане и Степном крае. Для расследования
произошедшего Государственная дума создала комиссию во главе с
Александром Керенским, который изучив ситуацию, возложил вину за
произошедшее на царское правительство, обвинил министра внутренних дел в
превышении полномочий и потребовал привлечения к суду коррумпированных
местных чиновников. Это создало ему имидж бескомпромиссного обличителя
пороков царского режима и принесло популярность в среде либералов. Но в
какой-то степени именно это явилось прочной гибели его младшего брата –
Фёдора Фёдоровича Керенского, ставшего также юристом. Последнее место
работы – прокурор Ташкентской судебной палаты – высшая ступень в краевой
иерархии.
В 1918 году он внезапно исчез – ушёл из дома и не вернулся. Прождав
сутки, его супруга Нина Алексеевна бросилась на поиски, следы привели в ЧК,
где ей сообщили, что муж расстрелян, но тело выдать отказались. Позже
историк-этнограф Николай Остроумов в своём неопубликованном дневнике
«Судьбы народов и отдельных лиц», отрывки из которого публиковались в
прессе, написал: «…Был убит выстрелом из ружья, потому что был братом
А.Ф.Керенского, громкой славой которого восхищался…». «Нина Алексеевна
поседела за одну ночь. У них с Федором Федоровичем была дочь, страдавшая
туберкулезом, вместе с которой спустя два месяца она уехала в Ялту, и где
следы их потерялись»10.
Несколько слов о происхождении А.Ф. Керенского. С отцовской стороны
он происходит из среды русского провинциального духовенства. Что же
касается матери, то Надежда Александровна (в девичестве Адлер) была
дворянкой немецко-русского происхождения. Её отец (дед А. Ф. Керенского)
был потсдамским, т. е. прусским, немцем. В русской армии он дослужился до
чина подполковника. А с материнской стороны она была внучкой богатого
купца, сумевшего, как тогда говорили, выбиться в люди из крепостных.
И ещё примечательный факт. В Симбирске Керенские были дружны с
семьёй Ульяновых, глава которой – Илья Николаевич – являлся
непосредственным начальником Фёдора Михайловича. В январе 1886 года
Илья Николаевич умер. В следующем году гимназию, директором которой был
Ф.М. Керенский, окончил Владимир Ульянов (Ленин). Помятуя о доброй дружбе
с его отцом Фёдор Михайлович выдал Володе Ульянову прекрасную
характеристику, открывшую путь в Казанский университет. Причём, подписывая
её, он естественно знал, что брат В.И. Ульянова казнён как государственный
преступник несколько недель назад.
В 1955 году у Александра Фёдоровича Керенского, который, наверняка,
тоже знал об этом факте, спросили: «Почему вы, не застрелили Ленина в 1917
году, ведь в ваших руках тогда была власть?» – «Я не считал его важной
фигурой», – ответил бывший министр-председатель Всероссийского временного
правительства»11. Но вот его «важной фигурой» считали и едва не
ликвидировали в Мюнхене. Вот как это было.
В октябре 1952 года в столице Баварии при активной финансовой
поддержке американцев был создан «Координационный цент
антибольшевистской борьбы» во главе с Александром Керенским. В него вошли
представители русских, украинских, грузинских, армянских, татарских,
чеченских, туркестанских и некоторых других эмигрантских организаций
принявшихся не столько готовить свержение кремлевского режима, сколько
строить козни друг другу. Но советское руководство этим сварам-склокам,
доходивших порой до рукоприкладства, значения не придало, решив, что Центр
во главе с престарелым Александром Фёдоровичем способен, если не
свергнуть их, то крепко намять бока, и поручило МГБ СССР ликвидировать
10 Т. Котюкова. Керенские в Туркестане: История жизни одной семьи. Информационное
агентство «Фергана» 27.10.2011
11 Самин Д. К. Самые знаменитые эмигранты России. - М.: Вече, 2000, с. 213.
Керенского. Вот что вспоминал по этому поводу генерал-лейтенант МВД СССР
Павел Судоплатов, курировавший в числе множества других секретных
операций также ликвидацию руководителя Организации украинских
националистов (ОУН) Евгения Коновальца и убийство Льва Троцкого: «Кажется,
тогда нам позвонил Маленков12 и сообщил, что ЦК поручает мне важное
задание, в детали которого меня посвятит министр МГБ Семён Игнатьев.
Вскоре я был приглашён к нему в кабинет, где, как ни странно, он был один.
Поздоровавшись, Игнатьев сказал: „Наверху весьма озабочены возможностью
формирования Антибольшевистского блока народов во главе с Керенским. Эту
инициативу американской реакции необходимо решительно пресечь, а
верхушку блока обезглавить. Мне приказано безотлагательно подготовить план
действий в Париже и Лондоне, куда предполагается приезд Керенского“»13.
Вскоре операция была разработана. Ликвидировать Керенского
поручалось сотруднику Бюро № 1 капитану Николаю Хохлову, во время войны
принимавшему участие в организации убийства гауляйтера Белоруссии
Вильгельма фон Кубе. Он должен был вместе с другой сотрудницей Бюро,
Ивановой, выступавшей под видом его тетушки, выехать в Париж. По прибытии
на место Хохлов получил бы исчерпывающую информацию об объекте
операции (о том, что предстоит ликвидировать Керенского, исполнителю акции
не говорили). После чего ему следовало выждать удобный момент и застрелить
неугомонного Александра Федоровича из пистолета, замаскированного под
авторучку «паркер».
Однако незадолго до отъезда в Париж Хохлов отказался от выполнения
этого задания. Свой отказ он мотивировал тем, что у него расшатаны нервы,
трясутся руки и ноги. «Боюсь, промахнусь или попаду не в того, в кого надо», —
бубнил Хохлов в кабинете Судоплатова.
Начальник Бюро № 1 доложил Семёну Игнатьеву, что Хохлов, дескать,
попал в поле зрения французских спецслужб, участвовать в операции не может.
Ликвидацию Керенского отложили, а вскоре из жизни ушёл товарищ Сталин, и
всем стало не до Александра Федоровича.
Обо всем этом впервые я услышал в начале 90-х в Мюнхене от
некоторых ещё здравствующих членов Антибольшевистского блока народов,
собиравшихся в Толстовской библиотеке, Центре русской культуры MIR, а также
посещавших местный Кафедральный собор Русской Православной Церкви
Заграницей. От них же я узнал, что к Керенскому, в отличие от подавляющего
большинства граждан бывшего СССР, весьма лояльно относятся члены одной
из старейших армянских политических партий Дашнакцутюн. Ну а связано это,
как объяснил мне шеф армянской службы радио «Свобода», размещавшейся
тогда в Мюнхене, возглавивший позже Институт армянских проблем Эдуард