Ваше Благородие

Лучше бы Денисов не произносил слов "глупая ряха". Потому что вытянутое лицо Афанасьева действительно выглядело глуповатым. И констатация этого факта приводила советского офицера в бешенство. Перегнувшись через стол, Афанасьев ударил с левой, поскольку был левшой, но казак легко сблокировал удар, перехватил кулак десантника и рванул его на себя. Старший лейтенант, опрокидывая водку, корнишоны и колбасу, перелетел через стол.

Дальше драка шла с переменным успехом секунд десять. Потом набежали десантники и произошло то, что всегда происходит, когда пятеро наваливаются на одного (если, конечно, это не китайский боевик): Григория смяли, повалили на пол и стали бить ногами.

На счастье есаула, Афанасьев отходил так же легко, как и заводился. Он остановил битье лежачего и приказал оттащить его обратно в подвал, отметив явный провал своих дипломатических усилий.

Есаул пострадал не так сильно, как можно было подумать, глядя на его разбитое лицо. И причиной тому, что он пролежал, отвернувшись к стене, не шевелясь и не говоря ни слова, целый час, были страдания не физические, но душевные. Есаул чувствовал себя униженным. А будучи человеком гордым, он не мог избыть душевную муку стоном или громким ругательством. Гнев его не находил себе выхода.

Поэтому казачьи офицеры, согнанные в подвал, были уверены, что их командир избит до полусмерти.

- Ни хрена себе, с батькой разобрались, - сказал молодой хорунжий Петров.

- Выбирай выражения, Стас, - одернул его подъесаул Голованов. - Никто с ним не разбирался. Его избили. В кровь, в лежку. Позвали, вроде бы для приватной беседы, и наломали.

- Такая у них, оказывается, манера беседовать. - вставил сотник Башенков.

- Делать что будем?

- В смысле - что делать?

- В смысле, едрить-его, что делать, если сейчас еще кого-то из нас поволокут?

- Надо, господа, сделать так, чтобы никого никуда не волокли, - наконец-то подал голос Денисов. - Это, по-моему, самое верное.

***

Ретрансляционный центр Роман-Кош, 1350

Гости нагрянули меньше, чем через полчаса. Две группы спецназа ГРУ на советских армейских джипах.

- Сэр? - раздался в "уоки-токи" голос Шамиля.

- Нет, - Верещагин, не отрываясь от мониторов, снял с предохранителя "беретту". - Еще рано.

- А когда будет не рано? - спросил Берлиани.

- Когда из машин выйдут все.

- Один стрелок останется.

Верещагин поднялся из кресла, сунул "беретту" в карман, бросив Кашуку:

- Заприте за мной дверь.

ОСВАГовец без единого слова выполнил приказание.

Капитан вышел из здания, где располагались технические службы, навстречу командиру спецназовцев - высокому старшему лейтенанту.

Ирония судьбы заключалась в том, господа, что на Верещагине тоже была форма спецназовца и погоны старшего лейтенанта.

Новоприбывший слегка удивился тому, что на телевышке уже кто-то есть.

- А где все? - спросил он.

- Кто "все"?

- Местные.

- Внизу.

- Чего-то я не понял, братишка. Вы должны были держать их здесь!

- На хрена они мне здесь нужны? Сдал их десантуре, и все дела.

- Ты вообще кто? - приподнял бровь старший лейтенант.

- Старший лейтенант Верещагин

- Не знаю такого.

- Девятая бригада.

- Ка-кая, на хрен, девятая? Вышку должны были мы занимать! Восьмая! У меня приказ!

- А у меня что, сонет Шекспира? У меня тоже приказ.

- Совсем охренел ваш Горобец.

- Гравец. Фамилия комбрига - Гравец.

Прибывший старлей немного успокоился.

- Ладно, Верещагин, где там твоя машина? Пошли, свяжемся с твоим начальством. Обсудим ситуацию.

- Машина улетела.

- Так вас сюда еще и по воздуху забрасывали?

- Чего только штабы не придумают, лишь бы друг другу свечку вставить.

- Так как же вы...

- Из аппаратной. Пошли.

Старлей сделал знак рукой, и двое из команды отправились за ним.

- Что у тебя за рация, Верещагин?

- У местной охраны взял, - Верещагин снял с пояса "уоки-токи" и нажал на кнопку. - Хороша штучка?

Они подошли к двери аппаратной. Верещагин поднес "уоки" к губам:

- Кашук, открой.

В замковом механизме что-то щелкнуло. Лже-спецназовец взялся за громоздкую ручку, повернул ее вверх и потянул дверь на себя.

Одновременно он сделал шаг влево, оказавшись между открывшейся дверью и стеной. Правая рука скользнула в кобуру и появилась оттуда с довеском.

А где твой черный пистолет? А вот он, мой черный пистолет...

"Стечкин", славный силой и точностью боя.

Было слишком поздно хвататься за оружие. Долей секунды хватило Кашуку и Хиксу, чтобы нажать на триггеры укороченных "Калашей". Что бы Томилин ни говорил об АК-74У, но свою задачу они выполнили. Двое спецназовцев повалились на пол, срезанные пулями.

Верещагин выстрелил еще раньше. Старший лейтенант не успел даже понять, что же случилось.

Пауза. Стоп-кадр.

Полсекунды Арт потратил на то, чтобы посмотреть в лицо убитого им человека.

Крупный план, Володя. Удивление и обида, угасающие в еще влажных серых глазах. Вопрос.

"...Почему я?"

Верещагину уже приходилось сталкиваться с этим вопросом. Внезапная лавина, отек легких, вылетевший крюк.

"...Почему я?"

Отлично, Володя. Просто замечательно. Переснимать не будем.

Все запомнили смерть полковника Чернока. Смерть страшную, публичную и нелепую, но во многом - случайную.

Очень немногие узнали о смерти старшего лейтенанта спецназа ГРУ Виктора Чернышова.

И тем не менее, именно с этой смерти нужно начинать отсчет дней войны. Именно старшего лейтенанта и двоих его солдат убили преднамеренно, беспощадно и быстро.

Именно с этой минуты ничего изменить было нельзя.

Поняли, мистер Гангут? Внесите это в сценарий, пожалуйста.

АЙКИДО

Симферополь, 1156

Востокова арестовали около полудня в его собственном рабочем кабинете.

...После расставания с "одноклассниками" и полковником Сергеевым он некоторое время колесил по городу, внимательно рассматривая происходящее. Раннее майское солнце устроило ослепительные игры на зеркальных стеклах небоскребов делового центра, на поверхностях луж, оставленных ночным поливальщиком улиц и на отражателях солнечных батарей. Во всем этом зеркальном великолепии отражались тысячи белых парашютных куполов. Небеса выглядели так, словно там кто-то дунул в гигантский одуванчик.