Ваше Благородие

- Техники...

Верещагина перебил звонок в дверь.

- Ага, это, кажется, они...

Арт метнулся в прихожую. Князь потихоньку достал свою "Беретту".

- Кто там?

- Простите, господа, мне нужен господин Верещагин. Это по поводу штурма южной стены Лхоцзе.

- И как же вы собираетесь штурмовать гору?

- Э-э... По восточному контрфорсу, - последовал ответ.

- Войдите, - Верещагин открыл замок.

На пороге стоял типичный керченский амбал (почему-то считалось, что самые здоровенные грузчики водятся в Керчи). Ростом под два метра и такого размаха в плечах, что Верещагин усомнился в возможностях своего дверного проема.

Как выяснилось, зря. Парень легко преодолел дверь, подал капитану лапищу, между пальцами которой была зажата офицерская книжка.

- Штабс-капитан Кашук, - детинушка продублировал голосом то, что было написано в книжке. - Батальон связи спецвойск ОСВАГ.

Верещагин вернул амбалу книжку и пожал протянутую ладонь.

Князь спрятал "пушку", остальные облегченно вздохнули.

- Капитан Верещагин, - представился хозяин квартиры. - Капитан Берлиани, штабс-капитан Хикс, прапорщик Даничев, подпоручик Козырев, поручик Томилин, младший унтер Сидорук, ефрейтор Миллер, унтер Сандыбеков.

- Очень приятно, господа. - Кашук умостился в кресло, которое до него занимал Верещагин. - Ну у вас и пароль. Ничего смешнее нельзя было придумать? Например, "У вас продается славянский шкаф"?

- Остроумно, - холодно сказал Верещагин.

- Вы получили кассету?

Верещагин пошуровал рукой в сумке, достал две запечатанные видеокассеты.

- "Empire Strikes Back", - удовлетворенно сказал Кашук. - А зачем вторая?

- Запасной вариант, - сказал Верещагин. - Для второй попытки, если у нас ничего не получится.

- А разве...

- Запас карман не тянет, господин штабс-капитан. К делу.

Кашук воздвигся во весь рост.

- Погодите, ваше благородие. Кажется, вы знаете больше меня...

- А вас это смущает?

- Смею вам заметить, что из всех присутствующих только я выполняю непосредственный приказ начальства. А вы все занимаетесь авантюрами.

Князь тоже поднялся. В ширину он не уступал ОСВАГовскому детинушке, хотя был на пол-головы короче.

- Чем бы мы ни занимались, господин Кашук, - когда Князь волновался, в его голосе прорезались кавказские интонации, - Мы тут соблюдаем воинскую субординацию. И подчиняемся капитану Верещагину. Поэтому не надо вести себя так, будто вы тут уполномочены руководить операцией. Вы - ценный, хотя и заменимый, технический специалист. Ваше сотрудничество играет большую, но не решающую роль.

- Осмелюсь добавить, - тихо сказал Верещагин (этот полушепот напоминал большинству присутствующих тихий шорох оползающего снега, который вот-вот перейдет в грохот лавины), - Что сейчас мы менее всего заинтересованы в слепых исполнителях приказа. Здесь будут действовать только сознательные добровольцы... Я все сказал. Перейдем к делу, или расходимся по домам?

- Как в восемнадцатом... - шепнул Даничев.

Да, подумал Верещагин, как в восемнадцатом. Бравые офицеры от безысходности лезут в бой и тянут за собой восторженных мальчиков, у которых офицерские погоны еще не успели залосниться на швах. Ну, точно как в восемнадцатом...

***

"Ужасы тоталитаризма" западный человек представляет себе убого. При слове "СССР" большинство европейцев и американцев начинают воображать многомиллионные лагеря за колючей проволокой, сырые застенки КГБ, оснащенные по последнему слову палаческой техники, многочисленные патрули на улицах и вездесущих стукачей, одетых в плащи и непременные шапки-ушанки.

Изображения этих же самых ужасов они требуют и от писателей - от Яна Флеминга до Эдуарда Тополя. В результате даже те щелкоперы, которые приехали из "отечества свободного" активно разводят в своих книгах "развесистую клюкву", которую западники поглощают с превеликим удовольствием, искренне веря, что это и есть русское национальное блюдо.

Даже те, кто активно сочувствует советскому народу, угнетенному правящей верхушкой, и представляет себе 1/6 суши более объемно, иногда впадают в оторопь при столкновении с некоторыми явлениями советской действительности.

Многие социологи, политологи и психологи, изучавшие события, которые имели место в Крыму 1980 года, по своей западной наивности потрясались: отчего последовал социальный взрыв, ведь крымцы были готовы к аншлюсу и представляли себе его последствия!

Так прогрессивный европеец или американец, везя в СССР нелегальную литературу, готов быть схваченным КГБ и подвергнуться самым жестоким истязаниям, но не готов обнаружить в своем общепитовском супе таракана.

Что ты мне рассказываешь про концлагеря и психбольницы? Обо всем этом подавляющее число населения не знает и знать не желает. С таинственным и ужасным КГБ сталкивался едва ли каждый сотый советский гражданин. А вот ты поживи двадцать лет на 18 м2 с женой, детьми и тещей, сортир общий на 12 комнат, ты постой с пяти утра в очереди за маслом - "не больше пачки в одни руки". Ты приди 22-го апреля на "субботник" и отработай полный рабочий день "добровольно" и бесплатно. Бесплатно, парень, без кавычек, это не ошибка наборщицы! Ты усвой, наконец, что ПИВА НЕТ. Пива нет, понимаешь?

Не понимаешь? Ну, тогда ни хрена ты не знаешь об ужасах тоталитаризма, и нефига размахивать последним "Курьером" со статьей господина Лучникова.

... Крымские егеря, в принципе, были готовы к тому, что их повяжут "интернируют", как они выразились. Более или менее они были готовы к тому, что офицеров изолируют и запрут на гауптвахте. Скорее менее, чем более, они были готовы к тому, что им не позволят под честное слово остаться в казармах, а сгонят на огороженную сеткой футбольную площадку. Почти не готовы они были к тому, что их не будут кормить в течение ближайших трех суток (поваров заперли вместе с ними, вольнонаемные поварихи так и не показывались из коттеджа, в который их увели советские десантники). И уж совсем они были не готовы к тому, что им не позволят удовлетворять одну из самых базовых человеческих потребностей в специально отведенном для этого месте. Проще говоря, им не позволят пройтись тридцать метров до сортира, устроенного в учебно-тренировочном комплексе, чтобы тренирующимся не пришлось бегать от жилого комплекса.