Ваше Благородие

- Вот! Новый поворот! И мотор ревет! - орали вокруг машины, - Что он нам несет?! Пропасть или взлет?! Омут или брод?! Ты не разберешшь! Пока не повернешшь! За па-а-ва-а-рот!

Артем вырулил за поворот, отгородившись стеклом от идиотского советского шлягера. Так всегда в этой стране - в шлягеры попадает самая кретинская из песен, пусть даже вполне нормального бэнда.

Греческий квартал словно вымер - все побежали в центр, на Севастопольскую Улицу, смотреть на проход советских войск.

- Здесь что, Соловей-Разбойник поселился? - спросил Хикс. - Свист стоит на весь квартал.

- Fuck! - Верещагин бегом пересек двор и взлетел на галерейку.

- Чайник забыл выключить, - констатировал Князь. - Это называется "не привлекая к себе внимания".

- Хрен мы что к себе привлечем, весь город сбежался смотреть на советских десантников, - заметил Томилин.

Вопли чайника стихли.

Берлиани зашел в квартиру.

????????? ? ???? ???? ?? ????? ??????. ????????? ????????? ???????, ???? ?? ????? ?????, ????? ????????? ? ????? ????... Лица его было не видно - он стоял спиной к двери.

- Что-то случилось, кэп? - спросил Даничев.

- Случилось, - Верещагин сунул обрывки в карман. - Ничего. Злее буду.

- Царица?

- Заткнись, Гия. Давайте садиться, господа. Шэм, запри дверь. Извините за недостаток посадочных мест, на такой кворум квартира рассчитана не была. Берите подушки с дивана и рассаживайтесь на полу, кто хочет.

- Может, сначала дождемся гостя?

Верещагин посмотрел на часы, взял с полки кистевой эспандер.

- Арт, я смотрю, у тебя яйца есть...- начал Козырев. - Что вы ржете, сигим-са-фак?

- Это истерика. - Верещагин сам с трудом удерживал смех под контролем. Есть, Володя, есть.

- В холодильнике! - на хохочущее офицерство это подействовало совсем деморализующе. - Три яйца, черт вас возьми, похабники! Капитан, можно их сварить и съесть?

- Ты же из "Макдональдса", - удивился Верещагин.

- Он "бургеров" не ест, фигуру бережет, - пояснил отсмеявшийся Томилин. Боится лошадке Басманова хребет сломать...

- Ей сломаешь, - весело отозвался Козырев. - Ненавижу Вронского, между прочим, с гимназии. Ляд с ней, с Анной, но зачем коня угробил? Хочешь быть жокеем - не разъедайся... Как вы думаете, кэп, скачки в суботу состоятся?

- Думаю нет, - сказал Арт. - Ни при каком раскладе. Бери яйца, Володя.

- Хотел бы я, кэп, как вы - жрать всякую дрянь и не набирать веса, - с некоторой завистью сказал Козырев, глядя, как Артем достает из пакета двойной чизбургер.

- Альпинизм сохранению фигуры способствует. Когда я вернулся с К-2, я мог снять джинсы, не расстегивая...

- Шамиль еще страшнее выглядел, - сказал Даничев. - Они у него держались, по-моему, на одном энтузиазме.

- Я бы сказал вам, господин прапорщик, на чем они держались. Но это будет нарушение субординации.

- Сказал бы еще тогда, - подколол Верещагин. - Вряд ли можно было упрекнуть тебя в том, что ты не умеешь держать язык за зубами.

- That's true, - согласился Шэм. - Надо было. Теперь поздно уже.

- Да, видок у тебя был... - покачал головой Даничев.

- А что это за история? - спросил Козырев.

- История жестокая, - Томилин почесал подбородок, который вечно выглядел небритым. - Сидим мы, значит, в штурмовом лагере - я и Князь - а Арт и унтер Сандыбеков выходят на штурм вершины. Часов в одиннадцать они на связи: есть вершина. Нам с Князем, понятное дело, тоже хочется, но пока штурмовая связка не вернулась, выходить нельзя. Значит, сидим и ждем. Ближе к трем видим обоих: идут по гребню, там были провешены перила... Дальше ты сам рассказывай. Что там у вас случилось?

- Перетерлась веревка, - спокойно сказал Верещагин. - Первым слетел я, вторым - Шэм. А там не вертикальная стена была, а такими ступеньками, с углом наклона, чтобы не соврать, градусов пятьдесят, и постепенно это все выполаживалось где-то до десяти градусов, и уже под таким уклоном площадочка длиной ярдов в сорок обрывается в пропасть. Тысяча футов вниз. И вот мы с Шэмом, связанные одной веревкой, считаем эти ступенечки, причем он считает головой.

- Челюстью, кэп, челюстью...

- А я думаю, успеем мы остановиться на этой площадочке внизу или так и проедем по ней до обрыва... А снег там плотный. Слежавшийся... И вот я скольжу, на ходу переворачиваюсь лицом вниз и зарубаюсь передними зубьями "кошек" и руками цепляюсь, как могу... Нога болит так, что сил нет, я ее сломал, когда падал, но как подумаешь про эти четыреста метров - упираешься и ею, жить-то хочется... Короче, не доехали мы до края, затормозили. Шэм лежит и не двигается. Я думаю - живой? А подползти посмотреть - сил нет. И тут унтер поднимает голову, выплевывает на снег кучку зубов и хрипит: "Сколько"? Я говорю: "Восемь". "Факимада, четыреста тичей!" - стонет Шэм и теряет сознание.

- Я этого не помню, - сказал Шэм. - По-моему, сэр, вы сочиняете. У меня и так с математикой плохо, а после такого падения все мозги были набекрень.

- А может, встали на место? - спросил Князь. - Ты вообще на редкость разумно действовал тогда. Я даже удивился.

Козырев не знал об одной шероховатости, которая была между Шэмом и Князем.

- Шамиль меня вытащил, - ответил Артем на незаданный вопрос. - Отдал свой ботинок, себе взял мой, треснувший... Его ботинок сработал как шина, так что он сумел впереть меня на гребень... А дальше мы ковырялись как-то, пока не подошли Князь и Том.

- Bы чертовы самоубийцы, - покачал головой Козырев.

- Кто бы говорил, - сказал Князь. - Смотрел я твою скачку на Кубок Крыма. Сколько ребер ты сломал, два?

- Одно. Два я сломал на Кубке Рождества.

- Бойцы вспоминают минувшие дни, - сказал Артем. - Твои яйца сварились, Володя. Шамиль, Сидорук, что там у нас в батальоне?

- Наших согнали на футбольное поле, где учебно-тренировочный комплекс...

- У советских поразительное пристрастие к спортивным сооружениям, отметил Томилин.

- Их легко использовать и охранять, - пожал плечами Верещагин. - Это еще Пиночету нравилось. Главное - чтобы Новак сделал свое дело. Александру Владимировичу нужен будет тактический центр...

- А телевышка, судя по передачам, еще не занята, - заметил Козырев. - Они гоняются за фургонами ТВ-Мига, но не сообразили отключить трансляцию.

- Паршиво будет, если мы влезем туда как раз одновременно с ними. Или если они нас обгонят, - сказал Берлиани. - А техники? Ты думаешь, мы сами сможем запустить в эфир это дело?