Ваше Благородие

Конклав не выказал никакого сочувствия. Судя по лицам, общим было мнение, что с такими сыновьями надо поступать, как Петр Первый и Иван Грозный.

- Ну, главнокомандующим мы вас пока оставим, - наконец сказал Окающий. Коней на переправах не меняют. А вот проработать вопрос - это уж извольте. Такая выходка безнаказанной оставаться не должна.

- Может, стоит подумать об оружии возмездия? - спросил Окающий.

Все притихли.

- ООН, - напомнил Тугодум. Когда надо было, его мысли шли с нормальной скоростью. - НАТО. Не дадут.

- Я думаю, радикальные меры можно приберечь на потом, - поддержал его Замкнутый. - Но возмездие должно состояться.

- Ответный бомбовый удар... - проговорил Маршал, - Будет нанесен... Сегодня же... В нашем распоряжении... достаточно... тяжелых бомбардировщиков..., до которых они не смогли дотянуться. Но как обеспечить... прикрытие?

- Да говорите четче, не мямлите! - прикрикнул Окающий.

- Сейчас... - Маршал уже откровенно взялся за сердце. - Одну минуту... сейчас пройдет...

В тесном кругу не было референтов, и какое-то время все ждали появления врача, позабыв, что врача-то никто и не вызывал. Маршал уже досасывал, стекленея от боли, таблетку валидола, когда Окающий спохватился:

- Батюшки! - и нажал кнопку вызова.

Заседание пришлось отложить, а коня на переправе - поменять.

Чтобы скоротать время, Портреты отправились на рыбалку. Рыбалка оправдала надежды, и потому нового главнокомандующего круг встретил гораздо благожелательнее, чем его предшественника.

Новый главнокомандующий поразительно быстро оказался в курсе всех дел и подготовил план действий в рекордное время: за два с половиной часа.

Такая оперативность была просто удивительной, но понравилась кругу вновь собравшихся Портретов.

- Нужно отдать себе отчет в том, что мы не сможем сегодня привести в действие аэродромы, разрушенные белогвардейской авиацией. Инженерные службы стараются изо всех сил, но ущерб слишком велик... Кроме того, мы продолжаем нести потери - противник разбросал по аэродромам активированные мины, ремонтная техника подрывается постоянно. Поэтому тяжелые бомбардировщики будут стартовать без прикрытия. Кроме того, извне зоны досягаемости их самолетов будет нанесен ракетный удар по авиабазам и кораблям, - его речь была ровной и четкой, как "Турецкий марш" в исполнении старательной консерваторки-выпускницы. Портреты, понимая смысл слов с пятого на десятое, в целом были довольны: напористая уверенность нового Маршала оказалась заразительной. Молодец мужик, не поддался пораженческим настроениям! Слушая его, портреты как бы распрямлялись: едрена вошь, сверхдержава мы или нет?

- Однако! - Словно указательный палец вознеся над столом. - Однако, есть ряд мер, которые необходимо принять, чтобы обеспечить успех всей акции в целом. Первое!

Маршал обвел Портретов взглядом.

- В КГБ есть люди, которые едва ли не в открытую поддерживают белогвардейцев. Затяжная война выгодна кое-кому, кто хочет укрепить свои позиции в Политбюро и в стране. Если мы хотим какого-то успеха в Крыму, мы должны избавиться от этих людей.

- Пожалуйста, выражайтесь конкретнее.- попросил Окающий. - Такими словами не бросаются.

- Пожалуйста, конкретнее. - согласился Маршал, - Пока товарищ А. состоит в Политбюро, любые наши инициативы в отошении Крыма пропадут даром.

- Вы хоть понимаете, на кого замахиваетесь? - ужаснулся Окающий.

- Вот материал, - Маршал хлопнул о стол серой папкой, - Пожалуйста, просмотрите его.

***

- Я искренне сочувствую вам, Нина, - говорил полковник Сергеев. - "Волчий билет", этот ночной допрос, так все это... Наши коллеги из ГРУ прользуются иногда варварскими методами. Их можно понять, Нина Сергеевна - вы в их глазах послужили орудием врага. Но ведь они вас отпустили? Разобрались во всем и отпустили, правильно? - спросил он. - Кстати, вы действительно не догадываетесь, кто мог подсунуть к вам в папку "красный пароль"?

Ниночка подняла на него заплаканные удивленные глаза.

- "Красный пароль" - сигнал военной тревоги по Острову Крым. - Объясняя, Сергеев употребил именно это выражение, а не стыдливо-витиеватое "Зона Восточного Средиземноморья". - Вами воспользовались, чтобы начать войну. Понимаете, насколько это серьезно?

Ниночка кивнула.

- Хорошо, что понимаете, - ласково сказал Сергеев. - Мы хотим вам помочь, Ниночка. Все эти проблемы с работой, подпиской о невыезде, все это мы легко можем решить. Вы же сами понимаете, ГДЕ я работаю.

- Товарищ полковник...- хрипло сказала Ниночка.

- Можно просто Сергей, - прервал он, протягивая носовой платок.

- Товарищ Сергей... - она снова подняла зареванные глаза, виновато улыбнулась, извнияясь за глупую формулировку. - Вы ведь обещаете все это не просто так...

- Да, не просто так, Нина. - Сергеев артистически управлял модуляциями своего голоса. теперь в нем звучала даже некоторая сталь. - Пусть и невольно, но вы послужили замыслам врага. Это нужно исправить. И тогда вам все простят.

Он перестал ходить по кухне из угла в угол и сел за стол напротив Ниночки.

- Дайте показания. Расскажите органам, как ваш жених просил вас вставить в сообщение о погоде совершенно невинную фразу о виноградниках в Бахчисарае. Уговаривал, подкупал, шантажировал...

Начиная со слов "ваш жених" Ниночка замотала головой и одними губами сказала: "нет". Она повторяла это слово все громче и громче, пока Сергеев не замолчал.

- Никогда! - выкрикнула Ниночка. В гневе она была неописуемо хороша, несмотря даже на распухшие глаза и покрасневшее лицо. Но вся ее прелесть пропала, когда на месте гнева проступил страх.

Чего она боится, дурочка? Что он заорет в ответ, ударит ее? Сергеев улыбнулся: он по-прежнему не испытывал к Ниночке никаких плохих эмоций. Это во-первых. Во-вторых, он профессионал.

- Я не стану вам угрожать, Нина. - сказал он. - Не бойтесь меня. Ваш отказ ни к каким последствиям не приведет, ваше положение не ухудшится. Мы даже попробуем вам помочь с работой и с ГРУ. Вы только подумайте - стоит ли такой человек, как Владислав, вашей жертвы.

- Я никогда не предам Славика. Ни за что.