Ваше Благородие

Верещагин не ответил. Это означало, что эта отрава, антагонист пентотала, начала действовать.

Болела голова - какой-то новой, очень тонкой болью - словно кто-то выбрал одно-единственное нервное волоконце где-то за правым глазом, и методично его терзал.

- Расстегните ремни, - сказал он. Голос противно дрожал. - Расстегните эти долбаные ремни!

Во время допроса он просил об этом раз пятнадцать. Наркотик уничтожил то, что осталось от гордости и самообладания, срыл последнюю границу между человеком и безвольным стонущим животным.

Как они могли? Как Старик мог?

- Это соображения безопасности, - треск "липучки", одна рука свободна. Еще одно движение - свободна голова.

Он освободил ноги. Сорвал приклеенный пластырем стетоскоп, выдернул иглу, отшвырнул в сторону. Медик посмотрел на него с укоризной - мол, я тут при чем?

Да ни при чем ты, парень, ни при чем. Все вы, что бы ни делали, всегда ни при чем.

Флэннеган подал ему рубашку.

- Идти сможете?

- А если не смогу? Понесете?

- Главком приказал вас доставить. Надо будет - понесу.

- Еще одну дозу бензедрина.

- У вас будет очень болеть голова.

- С каких пор вас гребет, что у меня болит? Дайте еще один порошок.

- Инъекция подействует быстрее, - сказал осваговец.

- Хорошо, пусть будет инъекция...

Через три минуты он встал, его тут же понесло на стену. Опираясь лбом и ладонями, он перевел дыхание. Бензедрин, адреналин, кофеин... Горящая пакля в уши загнанной лошади. В сознании, как змея на дне колодца, шевелилось жестокое любопытство: а сколько еще выдержит это тело? Когда оно наконец свалится?

- Вы сможете идти? - терпеливо повторил кавторанг.

- Не очень прямо и не очень быстро.

- Давайте еще немного подождем. Поговорим.

- О чем, Флэннеган?

- Зовите меня просто Билл. Как вы думаете, это, - капитан второго ранга показал на распечатку, - заставит князя Волынского-Басманова изменить мнение?

- Мне все равно.

- Он собирается выдать вас СССР. Если он сейчас одержит верх, вам конец.

- Мне все равно.

- Неужели? Вам так охота повторить путь Пауэрса? Только вряд ли вас обменяют, Арт. Таким, как вы, в Союзе прописывают девять грамм свинца.

- А в Крыму - два куба пентотала.

Флэннеган покачал головой, открыл дверь, оглянулся...

- Следуйте за мной.

***

Первым, закончив читать протокол, нарушил молчание главком:

- Пожалуй, мне стоит сложить с себя полномочия... Я не знаю... Честное слово, не знаю, как работать с ненормальными...

- Полковник! - крикнул Старик.

Верещагин скверно улыбнулся.

- У меня те же проблемы, господин главнокомандующий. Те же самые.

"Все, понеслась душа в рай", - подумал Воронов. Басманов не знал, на что напрашивается... Может, Верещагин и понимал, что такое субординация. Тот дикий коктейль, который Флэннеган вогнал ему в вену - не понимал.

- Не время для изящных пикировок, капитан. - Клембовский скомкал свою копию протокола и швырнул ее под стол. - Мы имеем... то, что мы имеем. Никаких дальних планов разведслужб. Никаких перспектив. Затяжная война с Советским Союзом, развязанная по прихоти каких-то...

Волынский-Басманов оттолкнулся от стола и на своем кресле отъехал чуть в сторону.

- Я одного не понимаю, Верещагин: на что вы рассчитывали? Вот лично вы? На эфемерные планы Востокова относительно политических перестановок в Кремле? На помощь инопланетян?

Капитан поднял голову и, глядя Басманову в глаза, просто ответил:

- На вас. На ваши знания, полученные в Вест-Пойнтах и Сандхерстах. На ваш опыт. На ваш здравый смысл... На верность присяге... Я крепко рассчитывал на вас, господа полковники. И, видимо, крепко просчитался. Вы полное дерьмо.

- Вы... отдаете себе отчет, где находитесь? - голос Салтыкова надломился от ярости. - Вы понимаете, что это Главштаб, а не бардак?

- Я бы предпочел бардак. Мне нравятся эти военные, которые боятся воевать. Не можете привыкнуть к тому, что решения приходится принимать самим и ответственность брать на себя? Пора уже начинать. Ну, зачем вам какие-то инструкции от Востокова или Чернока? Что мешает вам сейчас взять и победить? Чего вы боитесь?

Его не перебили ни единым словом только потому, что полковники онемели от такой наглости.

- Мы... Ах вы... - очнувшийся первым Клембовский побагровел. - Девять миллионов мирных жителей! Которые законно, путем всеобщего голосования, объявили о присоединении! Которые не хотели никакой войны! И которые гибли в собственных домах - иногда от наших пуль и снарядов! По вашей вине, Верещагин! На советском побережье осталось восемь дивизий! Против наших четырех! Я не знаю, как сейчас готовят офицеров в Карасу-Базаре, если выпускники не знают арифметики!

- Не держите ???? ?? ??????, ???? ????????????????, - ????????? ?????, ?????? ?????? ? ????. ???? ????????????? ? ????????. ??? ????, ??????? ?? ?? ?????. ????? ????????? ????? ??????????? ? ??????????? ?????? ???????????. ???????, ????? ????? ????... - Эту войну нельзя выиграть военными методами. Она выигрывается методами политическими. Так что начинайте мыслить, как политики. Давление через ООН, использование агентов влияния в СССР, шум на все мировое сообщество... Военная помощь НАТО. Пообещайте им присоединение к блоку...

- Превратиться в НАТОвский непотопляемый авианосец? - спросил Кутасов.

- Нет, лучше в дачный поселок для советской партийной элиты. В Крымскую АО в составе Грузинской ССР.

- Да вы Наполеон, капитан...

- Черт, считайте меня кем хотите! Расстреляйте, повесьте - мне все равно, но СДЕЛАЙТЕ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!

- Насчет расстрела - это дельная мысль... - буркнул Клембовский.

- Ну что ж, господа, я думаю, все ясно, - сказал князь Волынский-Басманов. - Личные амбиции отъявленного авантюриста привели к гражданской резне. Желание отомстить за отца, своего рода Эдипов комплекс - это в данном случае понятно. Но непростительно. Тем более непростительно участие в грязном сговоре ОСВАГ и КГБ. Развязывание войны. Предательство интересов России... У нас осталось очень мало времени, чтобы исправить содеянное безумцем.

- Полковник! - предупреждающе крикнул Адамс.

Князь повернулся, но не в ту сторону, в которую было нужно. Он обернулся на голос, и мгновенье спустя сообразил - не туда!

Пять шагов разделяли Волынского-Басманова, сидевшего во главе стола буквой "П", и Верещагина, стоявшего у подножия. Эти пять шагов Арт преодолевал целую вечность, как последние пять шагов до вершины К-2. Целую вечность он шел через белый мрак, сковавший его глаза, пока одно из розовых пятен над столом не оформилось в лицо Главнокомандующего.