Страница 131 из 155
Но это была быстрая вечность, и никто из полковников не успел даже встать.
Он знал, что сейчас свалится. И знал, что перед тем, как свалиться врежет Басманову, а дальше будь что будет. Есть предел терпению. Есть предел всему.
...Скачу в Карасу-Базаре для Волынского-Басманова...
Два шага. Волынский-Басманов заслонился рукой.
...Африка, сэр... Упрямая старая коза, губы - как подметки...
Шаг. Шевардин махнул через стол.
...Арт... Сделай люфтэмболию... Я не смогу жить калекой...
Поздно, - он подхватил со стола графин и направил удар точно в красивое, благородно увядающее лицо князя.
Удар опрокинул того вместе с креслом. Шевардин схватил пустоту: Арт рухнул на колени возле стола, хватаясь за крышку, чтобы не упасть. Дыхание рвалось хрипом, все тело сотрясала дрожь.
- Боже мой, - Салтыков охнул. - Охрана!
Охрана, как и все остальные, думала, что капитану и карандаша не поднять. Химия, господа - очень забавная наука...
- Врача! - гаркнул казакам Шевардин.
Полковник Басманов задыхался в луже воды и собственной крови, царапая руками левую сторону груди.
- Сердце, - сообразил Клембовский. - Где чертовы врачи?! Он сейчас умрет!
- Я не хотел, - еле ворочая языком, сказал Арт.
Охранники подняли его на ноги.
Князь Волынский-Басманов замер. Лицо больше не кровоточило.
- Пульса нет... - Берингер, стоя на коленях возле полковника, разорвал его мундир и положил ладонь на левую грудь. - Сердце не бьется.
Бог мой, понял Арт, я же убил его...
- Смотрите, - голос Салтыкова дрожал. - Смотрите, что вы наделали!
- Не надо меня бить, - прошептал капитан. - Я больше не могу...
Он еще понимал, что мелет не то, но не смог поправиться: сознание выскользнуло, как хрустальный шар из мокрых пальцев, и разлетелось на сотню кусков.
- Унесите его, - приказал Воронов. - Госпиталь, палата 4-С.
Сметая все на своем пути, в зал ворвались медики.
- Наконец-то! Где вас черти носят? - Адамс отодвинул кресло, пропуская каталку.
- Электрошок! - медик хлопнулся на колени рядом с телом князя. - Откуда вода, почему разбито лицо?
- Капитан, - глухо сообщил Шевардин. - Графином.
- Я говорил! Я предупреждал! - врач еще сильнее разорвал мундир и рубашку князя, приложил к его груди контакты шокера, встал с колен. - Все назад! сейчас он тут был генералом. - Разряд!
Волынский-Басманов дернулся, его глаза распахнулись, воздух попер в легкие с надсадным сипом.
- На каталку! - скомандовал врач фельдшеру. Полковники бросилсь на помощь. Когда каталка с бывшим главнокомандующим скрылась за дверью, господа старшие командиры переглянулись.
- Интересно, Кронин, все ваши младшие офицеры так же плохо держат себя в руках? - спросил Салтыков.
- Нет. Только те, которых сначала избивают враги, а потом жестоко унижают свои же командиры.
- Это последствия наркотического воздейс????, - ?????? ???????. - ???? ????????????. ????? ???????????????? ??????? ?????? ???? ????????? ?? ??? ????? ?????...
- Боюсь я, что командование дивизией придется принять мне, - сказал Шеин. - Я должен бы сделать это еще сегодня утром, когда у Василия Ксенофонтовича был первый приступ...
- Да, так было бы лучше, - кивнул Кронин. - Видит Бог, еще секунда - и на месте капитана оказался бы я.
- Полковник!!!
- Я уже семнадцать лет полковник, господин Салтыков! Только не затевайте вы разговоров о капитуляции. Вам что, еще непонятно, что никакое мирное присоединение не было возможно с самого начала? С того момента, как убили Чернока?
- И вашего сына...
- Да, и моего сына! И если вы тоже подводите все под разновидность Эдипова комплекса, то шли бы вы к ебнутой матери!
- К ебаной матери, - поправил Берингер.
- Полковник, да вы соображаете, что вы говорите? - Клембовский брызнул слюной. - Вы понимаете, что совершили ВСЕ МЫ, пойдя на поводу у этого авантюриста? Военный путч - вот, что это такое! Армия должна подчиняться законному правительству, иначе это банда! А законное правительство приняло решение о ПРИСОЕДИНЕНИИ к СССР! И при чем тут мужество или трусость? Если страна приказывает солдату идти на смерть - он должен идти на смерть. А если солдат испугался идти в ссылку или куда-то там, и вместо этого потащил за собой в могилу две страны... - Летчик слегка задохнулся и ослабил воротник.
В эту паузу вклинился Берингер.
- Мне кажется, вы преувеличиваете роль капитана во всей этой истории, господа. Не забывайте - автором авантюры был Востоков, его поддерживал Чернок, и не найди они Верещагина - нашли бы кого-нибудь другого. Давайте решим - мы бомбим Союз или нет? Время-то идет!
- Безумие... заразительно, - покачал головой Салтыков. - Мы не можем воевать с СССР! Мы можем только просить мира, и молиться о том, чтобы условия мира не были слишком жесткими!
- Да вы, никак, обгадились, коллега, - процедил Кутасов. - Боитесь, что Советы повесят вас первым, если мы проиграем войну? Не бойтесь. Первым повесят полковника Адамса, потому что командующий теперь - он.
- ??? ???????, - ?????????? ?????? ???????????. - ?? ??????????? ? ???? ?????????. ??? ???? ??????????...
- Нет! - отрезал Шевардин. - На присутствии капитана настоял сам князь Волынский. Я уж не знаю, почему...
- Я знаю, - усмехнулся Кронин.
- Господа, - сказал Адамс, - Сейчас половина третьего. Эйр-форсиз находятся в состоянии готовности номер один. Я принимаю решение о превентивной бомбардировке военных аэродромов Одесского и Северо-Кавказского военных округов.
- Я слагаю с себя полномочия командующего ВВС, - сказал Клембовский. - Я не хочу больше участвовать в этой грязной, братоубийственной войне. Я не хочу иметь с вами, Адамс, и с вами, Кутасов, ничего общего.
- Мне будет жаль лишиться такого компетентного командира, - Адамс в своей обычной манере замаскировал просьбу.
- Ничем не могу помочь.
- Господин Скоблин, - Адамс повернулся к заместителю начштаба ВВС. Принимайте командование.
- Нколай - сказал Клембовский, - не делайте этого. Не связывайтесь с ними. Кровь - не вода.
- Кровь - не вода, - эхом повторил Николай Скоблин, которому при всех других раскладах не видать поста командира ВВС еще лет двадцать. - Я принимаю назначение, ваше высокоблагородие...
***
Обстановка больниц всегда нагоняла на Артема жестокую тоску. А это была не просто больница - тюремный госпиталь. Удобная кровать, решетки на окнах и надзиратель под дверью. Вдоль коридора он ходил, видимо, лишь за тем, чтоб размять ноги - в длинном одноэтажном здании Верещагин был один, как перст.