Мирные действия

– Эта карточка подключит тебя к каналу моего персонального комма. Такой доступ есть у немногих моих родственников и друзей. Когда ты вставишь ее в прорезь твоего комм-пульта, то на экране появится человек, узнает тебя и, если я буду свободен, переключит тебя на самый близкий ко мне комм. Ты не должен ему рассказывать, о чем ты хочешь поговорить со мной. Если у тебя потом возникнут еще вопросы – а это может быть, я дал тебе очень много информации в совсем немного времени – или если тебе просто нужно будет с кем-то об этом поговорить, возьми ее и позвони мне.

– О, – сказал Никки. Осторожно, еще раз повертев ее, он засунул карточку в свой нагрудный карман.

По тому, что Грегор и дядя Фортиц слегка расслабились, Катриона заключила, что аудиенция закончена. Она пошевелилась, ожидая намека встать и уйти, но тут Майлз поднял руку ему что, всегда доставалось последнее слово?

– Грегор… хотя я и рассматриваю ваш жест доверия как отказ удовлетворить мою просьбу об отставке…

Брови дяди Фортица взлетели вверх. – Несомненно, ты не пытался оставить свой пост аудитора из-за этого несчастного трепа, Майлз!

Майлз пожал плечами. – Я думал, что по традиции Имперские Аудиторы не только честны, но и выглядят таковыми. Моральный вес, и все такое.

– Не всегда, – сказал Грегор мягко. – Я унаследовал пару проклятых увертливых старых тупиц от моего деда Эзара. А по прозвищу Дорки Справедливый я полагаю, что главным критерием моего прадеда для выбора Аудиторов была их способность убедительно запугивать компанию упрямых вассалов. Можете себе вообразить, какая энергия нужна, чтобы перечить одному из Голосов Дорки – скажем, графу Пьеру Форратьеру Жестокому?

Майлз улыбнулся такой картине. – Учитывая восторженный благоговейный страх, с которым мой дед вспоминал старого Пьера… мысли сбиваются.

– Если общественное доверие к вам, как Аудитору, пошатнулось, то мои графы и министры должны будут сами предъявить вам обвинение. Без моей помощи.

– Вряд ли, – прорычал дядя Фортиц. – Может быть я и льщу тебе, мой мальчик, но я сомневаюсь, что до этого дойдет.

Майлз выглядел не столь уверенным.

– Ну, теперь ты станцевал этот танец по всем правилам, – сказал Грегор. – Довольно, Майлз.

Ответный поклон Майлза выражал, как показалось Катрионе, то ли неохотное, то ли облегченное согласие. – Благодарю, сир. Но я хотел добавить, что думал и о личных перешептываниях. Которые будут делаться все хуже, пока не достигнут максимума и не затихнут. Вы точно уверены, что хотите меня видеть в своем свадебном круге, пока этот шум не улегся?

Грегор ответил ему прямым и слегка огорченным взглядом. – Вам не избежать исполнения своего светского долга так легко. Если Генерал Элис не потребует выгнать вас, вы останетесь.

– Я не пытаюсь ничего избежать!… – он осекся, видя что Грегор мрачно забавляется.

– С моей позиции, делегация – замечательная вещь. Можешь дать всем понять, что любой, имеющий возражения против присутствия моего сводного брата в моем свадебном круге, может подать жалобу леди Элис и предложить ей такие глобальные изменения дислокации в последнюю минуту, какие… посмеет.

Майлз потерпел неудачу в своей доблестной попытке согнать с губ злобную улыбку. Весьма доблестной. Несколько. – За право посмотреть на это стоит заплатить. – Улыбка снова исчезла. – Но все это будет разрастаться до тех пор, как…

– Майлз, – Грегор поднял руку, прервав его. Его глаза озарились чем-то средним между развлечением и раздражением. – У тебя дома есть, наверное, самый компетентный из оставшихся в живых экспертов по барраярской политике последнего столетия. Твой отец еще до твоего рождения имел дело с самой уродливой партийной борьбой, похуже этой, и вооруженной, и нет. Передай ему, что я просил прочитать тебе о лекцию о разнице между честью и репутацией, как он это сделал мне в свое время. На самом деле… скажи ему, что я желаю и требую этого. – Встав с кресла, он махнул рукой, выразительно кладя конец разговору на эту тему. Все поднялись на ноги.

– Лорд Аудитор Фортиц, останьтесь еще на одно слово до вашего отъезда. Госпожа Форсуассон… – снова пожал руку Катрионы, – … мы сможем больше поговорить с вами, когда время не будет так поджимать. Органы Безопасности скрыли все происшедшее от общественности, но надеюсь, вы знаете, что за ваши заслуги Империя в глубоком долгу лично перед вами и вы можете востребовать этот долг по вашему требованию и желанию.

Катриона моргнула, пораженная почти до того, чтобы начать возражать. Конечно, Грегор выкроил для них время в своем расписании ради Майлза? Но это был самый непосредственный намек на дальнейшие события на Комарре, какой только можно было сделать в присутствии Никки. Она ухитрилась ответить коротким поклоном и шепотом благодарности за то, что отняла императорское время и внимание. Никки, взяв за образец ее неловкость, сделал то же самое.

Дядя Фортиц попрощался с ней и с Никки и остался еще на несколько слов со своим господином императором до отъезда. Майлз вывел их в коридор, где сказал одетому в ливрею ожидающем их человеку, – Я их провожу, Жерар. Пожалуйста, вызовите машину для госпожи Форсуассон.

Они пошли длинным путем по зданию. Катриона бросила взгляд назад через плечо на личный кабинет Императора.

– Это было…было больше, чем я ожидала. – Она опустила глаза на Никки, шагающего между ними. Его лицо выглядело застывшим, но он не пал духом. – Сильнее. – Резче.

– Да, – сказал Майлз. – Надо быть осторожнее в своих пожеланиях – они могут и сбыться… У меня есть особые причины доверять в этом вопросе суждению Грегора больше, чем чьему-либо. Но… думаю, я наверное не единственная рыба, не помнящая про воду. Грегор привык выносить ежедневное давление, которое меня бы, к примеру, довело до пьянства, безумия или совершенно смертоубийственной раздражительности. Как следствие, он переоценивает наши возможности, а мы стараемся… не разочаровать его.

– Он сказал мне правду, – произнес Никки. Еще мгновение они шли в тишине. – Я доволен.

Катриона промолчала, удовлетворенная.

***

Своего отца Майлз обнаружил в библиотеке.

Граф Форкосиган сидел на одном из диванов сбоку от камина, просматривая данные портативного считывателя. Его полуофициальная одежда, темно-зеленый китель и брюки, напоминали мундир, который он носил большую часть своей жизни, из чего Майлз заключил, что отец скоро должен был куда-то отправиться – несомненно на один из официальных обедов, которые должны были поглотить вице-король с супругой до свадьбы Грегора. Майлз вспомнил о том, что скоро придет его черед исполнять свои обязанности согласно пугающему списку, переданному ему леди Элис. Но посмеет ли он смягчить их светскую и кулинарную суровость, пригласив Катриону составить ему компанию – это был весьма сомнительный вопрос.

Майлз шлепнулся на диван напротив отца; граф поднял глаза и посмотрел на него с осторожным интересом.

– Здравствуй. Ты смотришься слегка выжатым.

– Да. Я только что вернулся с одной из самых трудных встреч за всю мою аудиторскую карьеру. – Майлз потер загривок, все еще до боли сведенный. Граф приподнял брови в вежливом вопросе. Майлз продолжил, – Я попросил Грегора разобраться вместе с Никки Форсуассоном в этой мешанине клеветы, насколько он сочтет разумным ему сообщить. Но он пошел намного дальше, чем могли бы я или Катриона.

Граф выпрямился, отложив считыватель. – Ты чувствуешь, что это нарушение безопасности?

– На самом деле нет, – признал Майлз. – Любой враг, который похитил бы Никки и допросил, не узнал бы больше, чем мог уже знать. Десять минут под суперпентоталом – он рассказал бы все, что знал, и ему не причинили бы вреда. Может быть, его бы даже вернули. Или нет… Его безопасностью сейчас не более рискуют, чем раньше. И этот риск не больше и не меньше, если рассматривать его как рычаг давления на Катриону. – Или на меня. – Истина о заговоре скрыта даже от руководства. Не в том проблема.