Мирные действия

– Путешествия в другие миры. – Никки ухватился за один пункт в этом запугивающем списке ограничений. – Но… я хочу быть скачковым пилотом.

– Когда ты достаточно вырастешь, чтобы выучиться на скачкового пилота, надеюсь, эта ситуация изменится, – сказал Грегор. – Это относится главным образом к нескольким последующим годам. Ты все еще хочешь продолжения?

Он не спрашивал ее. Он спрашивал Никки. Она затаила дыхание, борясь с побуждением переспросить его.

Никки облизал губы. – Да, – сказал он. – Я хочу знать.

– Второе предупреждение, – сказал Грегор. – Когда ты выйдешь отсюда, вопросов у тебя будет не меньше, чем сейчас. Ты только поменяешь одни на другие. Все, что я скажу, будет правдой, но не всей правдой. И когда я дойду до конца, ты узнаешь максимум того, что ты можешь знать, исходя из соображений безопасности – и твоей собственной, и Империи. Ты все еще хочешь продолжать?

Никки молча кивнул. Этот сильный человек заставил его оцепенеть. Как и Катриону.

– Третье и последнее. Иногда наш долг фора призывает нас и в слишком раннем возрасте. То что я тебе скажу, наложит на тебя обет молчания, который тяжело вынести и взрослому. – Он поглядел на Майлза с Катрионой, на дядю Фортиц. – Хотя ты сможешь его разделить со своей мамой, с тетей и дядей Фортицами. Но чтобы в первый раз это случилось, ты должен дать свое слово с всей серьезностью. Сможешь?

– Да, – прошептал Никки.

– Тогда дай его.

– Я клянусь моим словом Форсуассона… – Никки заколебался, с тревогой изучая лицо Грегора.

– Держать этот разговор в секрете.

–… держать этот разговор в секрете.

– Очень хорошо. – Грегор откинулся в кресле, явно полностью удовлетворенный. – Я хочу объяснить это как можно четче. Когда лорд Форкосиган отправился из купола на экспериментальную станцию в ту ночь, они застали врасплох кое-каких преступников. И для них их самим это тоже было неожиданностью. Твой отец вместе с лордом Форкосиганом попали под выстрел парализатора. Преступники сбежали, а их обоих оставили, приковав наручниками к ограде снаружи станции. Никому из них не хватило сил порвать оковы, хотя они оба пытались.

Никки скользнул взглядом по Майлзу – размером вдвое меньше Тьена, меньше самого Никки. Катрионе показалось, что она может видеть, как в голове мальчика поворачиваются шестеренки. Если его отец, настолько больше и сильнее, не смог освободиться, можно ли было упрекать в такой неудаче Майлза?

– Преступники не планировали убить твоего отца. Они не знали, что у него осталось мало кислорода в баллонах респиратора. Никто не знал. Это потом подтвердилось на допросе под суперпентоталом. Кстати, юридическое наименование для такого вида смерти от несчастного случая – не убийство, а непредумышленное убийство.

Никки был бледен, но еще не на грани слез. Он отважился спросить, – И лорд Форкосиган… не смог поделиться своей маской, потому что был привязан…?

– Между нами было около метра расстояния, – произнес Майлз бесстрастным тоном. – Никто из нас не мог дотянуться до другого. – Он немного развел руки в стороны. При этом движении его рукава обнажили запястья; стали видны обвивающие их розовые шрамы, оставшиеся в тех местах, где цепь врезалась почти до кости. Было ли Никки видно, что Майлз чуть не разорвал себе руки, пытаясь это сделать, мрачно подумала Катриона? Майлз смущенно одернул манжеты и снова положил руки на колени.

– Теперь самая трудная часть, – сказал Грегор, взглядом заставляя Никки собраться. У Никки должно было возникнуть ощущение, что в мире нет никого, кроме них двоих.

Он собирается продолжать? Нет… нет, остановитесь… Она не была уверена, отразилось ли это предчувствие у нее на лице, но Грегор подтвердил это кивком.

– Теперь то, что твоя мама никогда бы тебе не сказала. Твой Па потому повел лорда Форкосигана на станцию, что твой Па брал взятки у этих преступников. Но он изменил свои намерения и хотел, чтобы лорд Форкосиган объявил его Имперским Свидетелем. Преступники рассердились на такое предательство. Они приковали его к ограде таким жестоким образом, чтобы наказать его за попытку вернуть свою честь. Они оставили дискету с документами о его причастности к преступлению, приклеив ее пленкой к нему на спину, чтобы спасатели ее нашли и узнали об его позоре, а потом они позвонили твоей маме приехать забрать его. Но… они не знали про баллоны… и они позвонили ей слишком поздно.

Никки выглядел теперь ошеломленным и маленьким. О, бедный мой сынок. Я не бросила бы тени на честь Тьена в твоих глазах; конечно, вся наша честь – в твоих глазах….

– Из-за некоторых других сведений об этих преступниках, которые никто не имеет права с тобой обсуждать, все это – Государственная Тайна. Все остальные знают, что твой па и лорд Форкосиган вышли наружу одни, никого не встретили, потеряли друг друга, когда ходили там в темноте, и лорд Форкосиган нашел твоего па слишком поздно. Если кто-нибудь думает, что лорд Форкосиган причастен к смерти твоего папы, мы не собираемся с ними спорить. Ты можешь сказать, что это неправда и ты не хочешь об этом говорить. Но не позволяй втягивать себя в спор.

– Но… – произнес Никки, – но это – нечестно!

– Это трудно, – сказал Грегор, – но необходимо. Честность тут ни при чем. Чтобы оградить тебя от этой тяжести, твоя мама, дядя и лорд Форкосиган рассказали тебе придуманную историю, а не настоящую. Я не сказал бы, что они были не правы.

Они с Майлзом поглядели друг на друга твердым пристальным взглядом; Майлз вопросительно слегка двинул бровью, а Грегор ответил ему микроскопическим ироничным кивком. Император сжал губы в чем-то не совсем похожем на улыбку.

– Все преступники арестованы и находятся в Имперской тюрьме высокой секретности. Ни один из них не выйдет в ближайшее время на свободу. Все необходимое правосудие свершилось, и не осталось ничего незавершенного. Если бы твой отец был жив, он тоже сидел бы теперь в тюрьме. Но смерть снимает с чести все долги. В моих глазах он искупил свое преступление и очистил свое имя. Большего он сделать не мог.

Катриона даже представить себе не могла , что Грегор – или кто угодно другой – заставит Никки смотреть в лицо таким тяжелым вещам. Дядя Фортиц выглядел очень мрачно, и даже Майлз смотрелся запуганным.

Нет, это была смягченная версия. Тьен не пытался вернуть свою честь; он просто узнал, что его преступление раскрыто, и старался избежать последствий. Но если Никки закричит, Мне нет дела до чести! Я хочу вернуть своего папу! – сможет ли она сказать ему, что он не прав? Ей представилось, что отблеск этого крика уже появился в его глазах.

Никки искоса посмотрел на Майлза. – А что это за две ваши ошибки?

Он ответил твердо, с таким усилием, какого Катриона не ожидала, – Первая – это то, что я не сказал моей резервной охране, что вышел за пределы купола. Когда Тьен повез меня на станцию, мы оба ждали добросердечного признания, а не враждебного противостояния. А когда мы застали врасплох… преступников, то я секунду промедлил, вытаскивая свой парализатор. Они выстрелили первыми. Дипломатическое колебание. Вторая ошибка – это промедление. Самые большие сожаления здесь ничего не значат.

– Я хочу посмотреть на ваши запястья.

Майлз оттянул манжеты и вытянул руки, повернув ладони сперва вниз, а потом вверх, чтобы Никки мог разглядеть их вблизи.

Никки наморщил бровь. – А ваш респиратор тоже кончался?

– Нет. Мой был в порядке. Я проверил его, перед тем как взять.

– О, – Никки сел, с озадаченным и подавленным видом.

Все ждали. После минутной паузы Грегор мягко спросил, – Теперь у тебя есть еще вопросы?

Никки молча покачал головой.

Задумчиво нахмурившись, Грегор поглядел на хроно и поднялся, махнув рукой, чтобы никто не вставал. Он прошел к письменному столу, порылся в ящике и вернулся обратно. Наклонившись через стол, он протянул Никки кодовую карточку. – Вот, Никки. Это – для тебя. Храни ее и не потеряй.

На карточке не было вообще никаких отметок. Никки с любопытством повертел ее в руках и вопросительно посмотрел на Грегора.