Мирные действия

Наконец они все уселись в заднее отделение, помахали госпоже Фортиц и отъехали. Катриона решила, что теперь ее взгляд стал более искушенным. В первый раз, когда она ехала в автомобиле, любезно предоставленном Империей в постоянное пользование ее дяди, она не распознала его странную гладкость в управлении как намек на уровень защиты, а внимательного молодого водителя – как кадрового сотрудника СБ. При всем этом вводящем в заблуждение неумении ее дяди вписываться в образ поведения высших форов, он вращался в тех же кругах, что и Майлз, и так же легко: Майлз – потому что прожил там всю жизнь, а ее дядя – потому что своим глазом инженера он оценивал людей по другим критериям.

Дядя Фортиц ласково улыбнулся Никки и похлопал его по руке. – Не гляди так испуганно, Никки, – уютно пророкотал он. – Грегор – хороший человек. Все будет отлично, и мы будем с тобой.

Никки с сомнением кивнул. Катриона сказала себе, что он выглядит таким бледным просто из-за черной одежды. Его единственный по-настоящему хороший костюм; в последний раз он надевал его на похороны своего отца – момент неприятной иронии, которую Катриона приучила себя не замечать. Она разгладила складку на своем собственном траурном платье. Ее каждодневная черно-серая одежда была слегка поношенной, но такой, как должно. По крайней мере, она была чистой и отглаженной. Ее волосы с аккуратной суровостью были убраны назад и заплетены в узел на шее. Она прикоснулась к выпуклости маленького кулона-планеты, спрятанного, для ее тайного успокоения, под черной блузой с высоким воротником.

– И ты тоже не смотрись такой испуганной, – добавил, обращаясь к ней, дядя Фортиц.

Она бледно улыбнулась.

Путь от университетского квартала до Императорской Резиденции был коротким. Охрана проверила их и спокойно пропустила в высокие железные ворота. Дворец был огромным каменным строением, в несколько раз больше особняка Форкосиганов, в четыре этажа высотой и выстроенный, по прошествии пары столетий и радикальных перемен архитектурного стиля, в форме слегка неправильного пустотелого квадрата. Они остановились под боковым портиком восточного крыла.

Их встретил кто-то из высокого ранга служащих Двора, в ливрее цветов Форбарра, и повел их вниз через два очень длинных и отзывающихся эхом коридора в северном крыле. Никки с Катрионой пялились на все вокруг, Никки – открыто, Катриона украдкой. Дядя Фортиц казался безразличным к этой музейной обстановке; он проходил этим коридором множество раз, доставляя свои персональные отчеты правителю трех миров. Майлз сказал, что он жил здесь до шести лет. Угнетал ли его мрачный вес всей этой истории, или он расценивал здесь все как свои личные игрушки? Кто знает.

Одетый в ливрею мужчина проводил их в обставленный с лоском кабинет размером больше чем в пол-этажа дома Фортицев. В ближней половине комнаты стояла, прислонившись к огромному столу с комм-пультом и скрестив руки, смутно знакомая фигура. Император Грегор Форбарра был серьезным, худощавым, темноволосым и узколицым мужчиной привлекательной внешности и выглядящий интеллектуалом. Катриона тут же решила, что видео-съемка не льстила ему. На нем был темно-синий костюм, с незначительным намеком на отделку военного стиля в виде тонкого канта на брюках и кителе с высоким воротом. Майлз стоял напротив него, одетый в свой обычный безупречный серый костюм, однако впечатление слегка портила поза «вольно» и руки, засунутые в карманы брюк. Как только Катриона вошла, он замолчал на полуслове и, приоткрыв губы, с тревогой поднял взгляд на ее лицо. Майлз судорожным кивком поздоровался со своим коллегой-Аудитором.

Профессор не нуждался в подсказке. – Сир, могу я представить Вам мою племянницу, госпожу Катриону Форсуассон, и ее сына, Николаса Форсуассона.

Катриона была избавлена от неловкой попытки реверанса, когда Грегор, сделав шаг вперед, взял ее руку и крепко пожал, словно одной их тех равных, среди которых он был первым. – Мадам, я польщен. – Он повернулся к Никки и тоже пожал его руку. – Добро пожаловать, Никки. Мне жаль, что наша первая встреча произошла по такому затруднительному случаю, но, надеюсь, в дальнейшем будут более приятные поводы. – Его тон не был ни чопорным, ни покровительственным, но совершенно открытым. Никки ответил взрослым рукопожатием, лишь немного вытаращив глаза.

Катриона уже несколько раз встречала раньше облеченных властью людей: они в основном смотрели сквозь нее, мимо нее или просто с неким эстетическим интересом, точно так же как она на изящные безделушки, которые только что видела в коридоре. Грегор смотрел ей в прямо в глаза, словно видел ее насквозь. Это было одновременно до расстройства неловко и странным образом ободряло. Он показал им всем на расставленные квадратом в дальнем конце помещения обитые кожей кушетки и кресла, мягко сказав, – Вы не возражаете присесть?

Высокие окна выходили на сад, террасами сбегающий вниз, сияющий в своем полном расцвете. Катриона села спиной к окну, а Никки возле нее; прохладный северный свет падал на лицо хозяина дома, выбравшего кресло напротив. Дядя Фортиц сел между ними; Майлз придвинул жесткий стул и сел чуть в стороне ото всех. Он скрестил руки, казалось, чувствуя себя непринужденно. Она не совсем понимала, откуда она распознала его состояние, как напряженное, нервное и жалкое. И замаскированное. Стеклянной маской…

Грегор наклонился вперед. – Лорд Форкосиган попросил, чтобы я встретился с тобой, Никки, из-за неприятных слухов связанных со смертью твоего отца. Твоя мать и двоюродный дедушка согласились, что при таких обстоятельствах это необходимо.

– Имейте в виду, – заметил дядя Фортиц, – я не хотел бы втягивать бедного паренька еще дальше в это дело, если бы не эти болтливые дураки.

Грегор понимающе кивнул. – Прежде, чем я начну, нужны некоторые «caveats»… предупреждения. Ты не можешь об этом знать, Никки, но в доме твоего дяди ты живешь под некоторой степенью контроля безопасности. По его требованию он максимально ограничен и ненавязчив. Контроль переходил на более высокий и визуально заметный уровень только трижды за последние три года, когда твой дядя вел особенно трудные дела.

– Тетя Фортиц показала нам наружные видеокамеры, – пробовал предположить Никки.

– Только часть их, – сказал дядя Фортиц. Оставшаяся часть была показана Катрионе вежливым офицером СБ в штатском на следующий же день, как они с Никки переехали сюда.

– Все комм-пульты в доме тоже защищены или под контролем, – уточнил Грегор. – Его транспорт стоит в охраняемом гараже. Любой кто вторгнется без разрешения, вызовет реакцию СБ в течение двух минут.

Никки широко открыл глаза.

– Просто чудо, как смог войти Формонкриев, – не удержалась от мрачного бормотания под нос Катриона.

Грегор улыбнулся, извинясь. – Ваш дядя предпочел, чтобы СБ не трясла каждого его посетителя. А Формонкриев был в списке известных из-за его предыдущих визитов. – Он снова посмотрел на Никки. – Но если мы сегодня продолжим этот разговор, ты будешь вынужден переступить невидимую черту, разделяющую уровни контроля безопасности. Пока ты живешь в доме Фортицев, или если… когда-нибудь ты переедешь к лорду Форкосигану, ты не заметишь разницы. Но любую дальнюю поездку по Барраяру должен будет проверить какой-то офицер безопасности, а твои возможные путешествия в другие миры будут ограничены. Список школ, в которые ты сможешь ходить, внезапно станет намного короче, а сами школы – более элитными и, к сожалению, более дорогими. Что хорошо, тебе не нужно будет волноваться о столкновении со случайными преступниками. Но что плохо, любой, – он коротко кинул Катрионе, – гипотетический похититель будет расцениваться как высоко профессиональный и чрезвычайно опасный.

У Катрионы перехватило дыхание. – Майлз не упоминал об этом.

– Осмелюсь предположить, что он об этом даже не подумал. Он жил под точно таким защитным экраном большую часть своей жизни. Разве рыба помнит про воду?

Катриона метнула в Майлза быстрый взгляд. На его лице было очень странное выражение, словно он только отлетел от силового экрана, который не ожидал встретить.