Мирные действия

Он полуобернулся, глядя через плечо как Пим вкатил в гостиную сервировочный чайный столик. – А. Могу я предложить вам, джентльмены, небольшой завтрак?

Айвен оживился, но, к его разочарованию, на чайном столике действительно был чай. Ладно, еще кофе и поднос с лакомствами Матушки Кости – изысканная мозаика из еды. – Вина? – с надеждой предложил он своему кузену, когда Пим уже начал разливать жидкость по чашкам. – Хотя бы пива?

– В такой час? – удивился Рене.

– Для меня уже давно день, – заверил его Айвен. – Правда.

Пим вручил ему чашку с кофе. – Это оживит вас, милорд.

Айвен неохотно взял ее.

– Когда мой дед проводил в этих самых комнатах политические совещания, я всегда мог сказать, строит ли он коварные планы вместе с союзниками или ведет переговоры с противниками, – рассказывал всем Майлз. – Когда он имел дело с друзьями, подавался кофе, чай и тому подобное и предполагалось что все будут прочно стоять на ногах. Когда у него была компания другого рода, всегда присутствовало потрясающее изобилие алкоголя всех сортов. И он обязательно начинал с изысканных напитков. К концу приема их качество делалось похуже, но к тому времени его гости вряд ли могли это различить. Я всегда пробирался в комнату, когда привозили столик с вином, так как был шанс, что если я буду сидеть тихо, меня не заметят и не выставят вон.

Айвен передвинул свое жесткий стул поближе к подносу с закусками. Би устроил свой стул в той же стратегической позиции с другой стороны столика. Прочие гости получили у Пима по чашке и пили маленькими глотками. Майлз разгладил у себя на коленях рукописную повестку дня.

– Пункт первый, – начал он. – Рене, Доно – скажите, лорд-протектор Спикерского круга назначил для вас время и порядок, в котором будет проходить голосование по вашим искам?

– Один за другим, – ответил Рене. – Мой – первый. Признаюсь, я был благодарен, узнав что пройду через это как можно скорее.

– Прекрасно, но вовсе не по той причине, о которой ты думаешь, – ответил Майлз. – Рене, когда будет оглашен твой иск, ты уступишь Круг лорду Доно. А он, когда голосование по его вопросу будет закончено, снова уступит его тебе. Разумеется, вам понятно, почему?

– О. Да, – сказал Рене. – Жаль, Майлз, что я не подумал об этом.

– Не… совсем, – ответил лорд Доно.

Майлз на пальцах объяснил возможные варианты. – Если вас признают графом Форратьером, Доно, вы сможете немедленно развернуться и отдать голос Округа Форратьеров в пользу Рене, увеличив его пакет голосов еще на один. А если Рене будет первым, место Округа Форратьер еще будет пустым – ноль голосов. И если Рене вследствие этого проиграет – скажем, с недостатком в один голос – то вы в свою очередь тоже потеряете голос Форбреттенов.

– А-а, – сказал Доно, тоном озарения. – Думаете, наши оппоненты тоже произвели эти расчеты? Следовательно, вся ценность в замене в последнюю минуту.

– Именно так, – сказал Майлз.

– И они могут ожидать такой подмены? – спросил Доно с тревогой.

– Насколько я знаю, они не совсем осведомлены о вашем союзе, – ответил Би с легким насмешливым полупоклоном.

Айвен, нахмурившись, взглянул на него. – И долго они будут в неведении? Откуда нам знать, что ты не выдашь все, что здесь увидел, Ришару?

– Он не станет, – сказал Доно.

– Да? Вы можете быть уверены, на какой стороне Би, но я – нет.

Би ухмыльнулся. – Будем надеяться, что Ришар в таком же замешательстве.

Айвен покачал головой и принялся за замечательное ярко-розовое пирожное из заварного теста, которое просто таяло во рту, запив его глотком кофе.

Майлз покопался в сложенных бумагах и достал из-под своего кресла стопку больших прозрачных листов. Он отделил два верхних и протянул по одному через стол Доно и Рене. – Я всегда хотел их попробовать, – радостно сказал он. – Я принес их с чердака вчера вечером. Это один из старых тактических приемов моего деда, а он, думаю, перенял его от своего отца. Полагаю, можно было бы написать программу для комма, делающую то же самое. Это план мест в палате Совета.

Лорд Доно, разглядывая, поднял лист против света. Две цепочки пустых квадратов образовывали полукруглую дугу через весь лист. – Места не размечены, – заметил Доно.

– Если вы хотите работать с этим, то считается, что вам известно где кто сидит, – объяснил Майлз. Он отделил еще один лист и вручил его Доно. – Возьмите его домой, заполните и выучите наизусть, хорошо?

– Отлично, – сказал Доно.

– Теоретически они вам нужны, чтобы сравнить два близко связанных голосования. Разметьте цветовым кодом стол каждого Округа – скажем, красным «нет», зеленым «да» и не закрашенные – для неизвестного или нерешенного, – а затем сложите листы вместе. – Майлз высыпал на стол пригоршню ярких фломастеров. – Где цвет совпадает – два красных или два зеленых – того графа вы игнорируете. У вас нет либо никакой потребности в них, либо никаких рычагов воздействия. А там где не закрашено, или закрашен только один цвет, или красный с зеленым – обратите свои усилия на обработку именно этих людей.

– А, – сказал Рене, взял два карандаша и, склонившись над столом, стал раскрашивать схему. – Как изысканно просто. Я всегда пытался сделать это в уме.

– Как только речь идет о трех-пяти связанных голосованиях, по шестьдесят человек в каждом, ни в какой голове удержать это невозможно.

Доно, задумчиво сморщив губы, заполнил около дюжины квадратов, затем подсел к Рене, подглядывая у него расположение остальных имен. Айвен отметил, что Рене закрашивал схему очень тщательно, аккуратно зарисовывая каждый квадратик. Доно пользовался небрежными, толстыми, быстрыми штрихами. Закончив, они чуть неровно сложили два листа один на другой.

– Ну и ну, – сказал Доно. – Они просто бросаются в глаза, а?

Их голоса сделались приглушенными, когда они принялись выявлять список необходимых людей. Айвен стряхнул крошки пирожного со своих форменных брюк. Байерли подобрался поближе, мягко предложив одно-два небольших исправления в расстановке пометок и пустых квадратов, основываясь на впечатлениях, которые он – абсолютно случайно, не сомневайтесь – получил во время пребывания в обществе Ришара.

Айвен вытянул шею, подсчитывая одинарные и двойные зеленые пометки. – Вы еще не добились своего, – сказал он. – Как мало голосов ни получат Ришар с Сигуром, кто бы из их сторонников не отсутствовал в этот день, но у каждого из вас должно быть абсолютное большинство в тридцать один голос, а то вы не получите ваши графства.

– Мы над этим работаем, Айвен, – ответил Майлз.

По искрящемуся взгляду и угрожающе бодрому выражению лица своего кузена Айвен понял, что тот неудержимо рвется вперед. Он этим наслаждался. Айвен подумал, не пожалеют ли когда-нибудь Грегор с Иллианом о том дне, когда они уволили его с любимой работы секретного галактического агента и привязали к дому. Нет – как быстро они об этом пожалеют.

Не оправдав надежд Айвена и к его испугу, большой палец его кузена опустился на одну совпавшую пару пустых квадратов.

– Граф Форпатрил – сказал Майлз. – Ага. – Он улыбнулся Айвену.

– Что вы смотрите на меня? – вопросил Айвен. – Мы с Фалько Форпатрилом не приятели-собутыльники. В последний раз, когда я видел старика, он выговорил мне, что я безнадежно непостоянен и довожу до отчаяния свою мать, его самого и всех прочих старикашек – Форпатрилов. Ну, на самом деле он сказал не старикашек, а благоразумно мыслящих. Что одно и то же.

– О, Фалько довольно терпим к тебе, – безжалостно опроверг Майлз личный опыт своего кузена. – Ближе к делу – у тебя не будет проблем привести к нему Доно. И пока вы будете там, ты сможешь замолвить пару слов за Рене.

Я знал, что рано или поздно до этого дойдет. – Мне пришлось бы проглотить достаточно насмешек, даже если я бы представил ему леди Донну как свою невесту. У него вообще никогда не находилось времени для Форратьеров. А представить ему лорда Доно как будущего коллегу… – Айвен вздрогнул, взглянув на бородатого мужчину – тот пристально поглядел на него в ответ странных взглядом.