Мирные действия

– Майлз… СБ не может обнародовать улики, окружающие смерть Форсуассона. Даже в Совете Графов.

По выражению на лице Галени Майлз прочел эту фразу как «особенно не на Совете Графов». Зная эту пеструю группу, он сочувственно ответил. – Да. Знаю.

Галени с тревогой произнес.

– Что ты собираешься делать? – И не натянутые нервы СБ вызывали у Майлза желание избежать такого развития событий; у него были более веские причины. Целых две причины – мать и сын. Если он все сделает верно, ничто из этих неясно вырисовывающихся неприятностей с законом никогда не затронет ни Катриону, ни ее Никки. – Ни больше и ни меньше – свою работу. Немного политики. В барраярской манере.

Галени с сомнением оглядел его. – Ладно… если ты правда собираешься защищать свою невиновность, ты должен это делать более убедительно. Ты… дергаешься.

Майлз.:. дернулся. – Есть вина и вина. Я невиновен в преднамеренном убийстве. Но виновен в том, что напортачил. И не я один – нас таких целая команда. Во главе с самим этим идиотом Форсуассоном. Если бы он только… черт возьми, ведь каждый раз, когда челнок приземляется в космопорте в комаррском куполе, они заставляют вас просмотреть видео-фильм о пользовании респиратором. А он прожил там почти год. Ему говорили…. – на секунду он затих. – Как, впрочем, и я сам прекрасно знал, что нельзя выходить из купола, не сообщив об этом моей охране.

– Когда это произошло, никто не обвинил тебя в небрежности.

Майлз горько скривил рот. – Они льстили мне, Дув. Льстили.

– Не могу помочь тебе с этим, – сказал Галени. – У меня достаточно своих собственных не упокоенных призраков.

– Давай посмотрим на них. – вздохнул Майлз.

Очень долгий миг Галени глядел на него, затем выпалил, – По поводу твоего клона.

– Брата.

– Да, его. Ты знаешь… понимаешь… какие , черт возьми, у него намерения по отношению к Карин Куделке?

– Это вопрос СБ или лично Дува Галени?

– Дува Галени. – Галени выдержал еще более длительную паузу. – После… того неоднозначного благодеяния, которое он мне оказал тогда на Земле, я был рад видеть, что он жив и спасся. Меня даже не потрясло известие, что он появился здесь и – после моей встречи с вашей матерью – что ваша семья приняла его. Я даже смирился с возможностью иногда с ним сталкиваться. – Его ровный голос чуть надломился. – Но я не ожидал, что он превратится в моего свояка!

Майлз снова сел, с некоторым сочувствием приподняв брови. Он удержался от чего-то невежливого – например, вроде хихиканья. – Я заметил бы, что в некотором очень странном смысле вы уже родственники. Он твой сводный брат. Твой отец его создал, и поэтому, согласно некоторым толкованиям галактических законов о клонах, он – отец и Марку.

– От этого у меня голова идет кругом. И сильно. – он посмотрел на Майлза со внезапным испугом. – Но Марк ведь не думает о себе как моем сводном брате?

– Я пока не обратил его внимание на эту гримасу закона. Но подумай, Дув, насколько легче тебе теперь представлять его только свояком. Я имею в виду, у многих людей весьма затруднительные свойственники; это жизненная лотерея. Они тебе будут сочувствовать.

Взгляд Галени говорил, что того это лишь немного забавляет.

– Он будет дядя Марк, – заметил Майлз с медленной жуткой улыбкой. – Ты – дядя Дув. И полагаю, через некоторое время я буду дядя Майлз. Кстати, мне никогда не приходило в голову то, что я могу быть дядей – единственный ребенок и все такое.

Стоит задуматься… если Катриона когда-либо примет его предложение, он тут же превратится в дядю, получив сразу троих шуринов вместе с их женами и кучу племянниц и племянников. Не говоря уже о тесте и его жене. Хотелось бы знать, не будет ли среди них кого-то смущающего. Или – новая и расстраивающая мысль – не покажется ли им ужасным зятем он сам?..

– Думаешь, они поженятся? – серьезно спросил Галени.

– Я… не уверен, какую форму в конечном итоге примет в конце концов их союз. Уверен, Марка от Карин клещами не оттащишь. И пока у Карин серьезные основания постепенно принять его – а думаю, никто из Куделок просто не умеет предавать.

Дув слегка приподнял бровь в ответ на эти слова и чуть смягчился, что происходило с ним при любом упоминании о Делии.

– Боюсь, что ты будешь должен смириться с тем, что ваши с Марком отношения – надолго, – заключил Майлз.

– А-а, – сказал Галени. Трудно было сказать, было ли это смирение или желудочный спазм. Как бы то ни было, он встал и попрощался.

***

Марк, выйдя с лифтовой площадки в выложенный черно-белой плиткой входной холл, столкнулся со своей матерью, спускавшейся по парадной лестнице.

– О, Марк, – сказала графиня Форкосиган тоном – вот ты-то мне и нужен. – Он послушно остановился и подождал ее. Она оглядела его аккуратный наряд – любимый черный костюм, который оттеняла мирная, как он полагал, темно-зеленая рубашка. – Ты уходишь ?

– Вскоре. Я собирался отловить Пима и попросить его прикрепить ко мне водителя-оруженосца. У меня назначена встреча с другом лорда Форсмита, который занимается общественным питанием и обещал объяснить мне систему распределения на Барраяре. Он потенциальный клиент… и я думал, неплохо выглядело бы, если бы я приехал на эту встречу в лимузине, так по-форкосигановски.

– Очень даже вероятно.

Ее дальнейший комментарий прервали два подростка, выскочивших из-за угла: сын Пима Артур, который нес палку с пахучей ватой на конце, и Денис, мальчик Янковского, волочивший с собой оптимистично большую емкость. Они протопали по лестнице мимо нее, приветствуя запыхавшимся, – Здравствуйте, миледи!

Она обернулась, наблюдая за ними, подняла брови, забавляясь, и спросила у Марка, когда мальчики, хихикая, исчезли из поля зрения «Новые рекруты для науки»?

– Для производства. У Марсии было гениальное озарение. Она назначила награду за сбежавших масляных жуков и наняла всех свободных детей оруженосцев их собирать. Марка за штуку, и премия в десять марок за королеву. Энрике снова может посвятить все свое время генному конструированию, лаборатория опять под контролем, а я могу вернуть свое внимание к финансовому планированию. Нам приносят жуков по две-три штуки в час; и так должно продолжаться еще один или два дня. По крайней мере, ни одному из детей, кажется, еще не пришла в голову мысль прокрасться в лабораторию и выпустить форкосигановских жуков с целью укрепить свое финансовое положение.

Графиня засмеялась. – Ну, лорд Марк, вы оскорбляете их честь. Они – отпрыски наших оруженосцев.

– Я в таком возрасте об этом бы подумал.

– Ну, не будь это жуки их сюзерена, они бы могли так сделать. – Она улыбнулась, но ее улыбка исчезла. – Кстати об оскорблениях… я хотела спросить тебя, не слышал ли ты чего-нибудь об этих мерзких слухах по поводу Майлза и его госпожи Форсуассон?

– Я с головой ушел в лабораторию за несколько последних дней. Майлз туда почему-то больше не заходил. Что за мерзкие слухи?

Она прищурила глаза, взяла его под руку и направилась вместе с ним через холл к библиотеке. – Вчера вечером на приеме у Форинниса Иллиан и Элис отозвали меня в сторону и на ухо мне все рассказали. Я очень рада, что они сделали это первыми. До конца приема меня дважды зажимали в угол и излагали другую, подтасованную версию… на самом деле, один из них хотел подтверждения того слуха, который дошел до него по цепочке. А другой, кажется, надеялся, что я передам это Эйрелу, потому что не осмеливался сказать такое ему в лицо, бесхарактерный трус. Кажется, по столице расходятся слухи, что Майлз, будучи на Комарре, как-то был причастен к убийству покойного мужа Катрионы.

– Ну, – рассудительно сказал Марк, – вы знаете об этом больше меня. И что он?

Она приподняла брови. – Тебя это беспокоит?

– Не совсем. Из всего, что я смог узнать – в основном между строк, так как Катриона не много об этом говорила – следует, что на Тьена Форсуассона не стоило тратить еду, воду, воздух и время.