Мирные действия

– Мне разрешили сейчас поговорить с тобой, – сказала ему Карин, раздраженно мотнув головой, – но только на деловые темы Я не знаю, отчего они такие параноики. Если бы я хотела тайком сбежать, мне просто надо было выйти за дверь и пройти шесть кварталов.

– Я…. я… Тогда мне лучше ничего не говорить. – Марк неохотно отпустил ее руки и сделал шаг назад. Он жадно пил ее глазами, словно воду. Она выглядела уставшей и напряженной, но в остальном – в порядке.

– А ты в порядке? – ее пристальный взгляд оглядел его в ответ.

– Да, конечно. Пока что. – он ответил ей бледной улыбкой и кинул неопределенный взгляд на Марсию. – Привет, Марсия. А ты что здесь делаешь?

– Я – дуэнья, – сказала она ему с такой же гримасой раздражения, как и ее сестра. – Это то же, что ставить охрану на сторожевой заставе уже после того, как увели лошадей. Если бы они послали меня теперь на Колонию Бета, в этом был бы какой-то смысл. Для меня, по крайней мере.

Энрике устроился на стуле рядом с Марсией и произнес огорченным тоном, – А вы знаете, что мать лорда Марка была капитаном бетанского Экспедиционного корпуса?

– Тетя Корделия? – Марсия пожала плечами. – Конечно, знаем.

– Капитан Бетанского Астроэкспедиционного корпуса. И никто даже подумал сказать об этом! Капитан Экспедиционного корпуса. И никто мне даже не сказал.

Марсия уставилась на него. – А это действительно важно?

– Это важно. Это важно! Святые угодники, ну вы и люди!

– Это было тридцать лет назад, Энрике, – заметил Марк устало. Он выслушивал различные варианты этой напыщенной речи уже два дня подряд. В лице Энрике у графини появился еще один обожатель. Такое чудесное обращение несомненно спасло ему жизнь от покушений на нее со стороны всех его новых братьев по этой вере в этом доме, после ночного инцидента с канализацией.

Энрике стиснул свои руки между коленями и одухотворенно уставился в пространство. – Я дал ей почитать мою диссертацию.

Карин, широко открыв глаза, спросила, – И она ее поняла?

– Разумеется, да. Она была командующим в Бетанском Экспедиционном корпусе, ради Бога! Вы имеете какое-то представление, как отбирают этих людей и чем они занимаются? Если бы я с отличием закончил свою аспирантуру – вместо этого глупого недоразумения с арестом – я мог бы надеяться, только надеяться, чтобы подать туда заявление, и даже тогда я не мог бы надеяться на чудо обойти всех бетанских кандидатов, если бы их квоты для инопланетников не резервировали некоторые места специально для нас. – Энрике задохнулся от страстности своей речи. – Она сказала, что рекомендует мою работу вниманию вице-короля. И еще сказала, что мой сонет был очень оригинальным. Я мысленно составил секстину в ее честь, пока ловил жуков, но у меня не было времени ее записать. Капитан Экспедиционного корпуса.!

– Здесь, на Барраяре, тетя Корделия боле знаменита… не этим, – предположила Марсия через мгновение.

– Эта женщина здесь пропадает впустую. Все женщины пропадают здесь впустую, – брюзгливо заключил Энрике. Марсия полуобернулась и кинула на него странный взгляд, приподняв бровь.

– А как продвигается сбор жуков? – спросила его Карин с тревогой – Нашлись сто двенадцать. Королевы все еще нет. – Энрике потер переносицу, забеспокоившись при этом напоминании.

Катриона заметила, – Спасибо, Энрике, что вчера так быстро переслали мне голографическую модель жука. Это необычайно ускорило мои эксперименты по дизайну.

– С удовольствием. – улыбнулся ей Энрике.

– Ладно. Наверное, мне надо начинать презентацию, – сказала Катриона. – Она не займет много времени, а потом мы сможем все обсудить.

Марк устроил свое низенькое массивное тело на еще одном узком стуле и мрачно смотрел на Карин через разделяющее их расстояние. Катриона устроилась на стуле у комм-пульта и вывела на экран первую модель. Это было полноцветное трехмерное изображение масляного жука, растянутое до четверть метрового размера. Все, кроме Энрике и Катрионы, отшатнулись.

– Это, разумеется, наш старый, базовый масляный жук, – начала Катриона. – Вот, я сделала пока лишь четыре варианта изменений, поскольку лорд Марк говорил, что время сейчас самое главное, но, разумеется, я могу сделать и больше. Вот первый и самый легкий.

Жук гадко-коричневого и грязно-белого цветов исчез с экрана, сменившись намного более классной моделью. Его лапы и тело были словно черная кожа, такие же блестящие, как начищенные сапоги дворцовых гвардейцев. Тонкая белая полоска обегала по краям удлинившиеся черные надкрылья, скрывавшие от взгляда бледный пульсирующий живот. – Ох, – сказал Марк, удивленный и пораженный впечатлением. Как такие мелочи могли привести к таким существенным отличиям? – Да!

– А теперь имеется кое-что немного поярче.

У второго жука тоже были ярко-черные ноги и части корпуса, но его надкрылья были более скруглены, словно веер. Радужный переход цветов был оформлен в виде изогнутых полос, от фиолетовой в центре, и дальше к краю – синяя, зеленая, желтая, оранжевая и красная.

Марсия заинтересовалась. – О, это еще лучше. Это действительно мило.

– Я не думаю, что следующий вариант будет практичным, – продолжала Катриона, – но мне хотелось поиграть с диапазоном возможностей.

На первый взгляд Марк принял изображение за розовый бутон, только начавший расцветать. Теперь тело жука было матового оттенка зеленого листа, слабо обрамленного нежно-красным. Надкрылья напоминали цветочные лепестки – изысканный бледно-желтый цвет был слоями перемешан с розовым, живот был того же оттенка желтого, сливающегося с цветочной раскраской наверху и не привлекающего внимания при разглядывании. Шпоры и сочленения ног жука были подчеркнуты маленькими тупыми шипами.

– О-о, – сказала Карин, широко открыв глаза. – Я хочу вот этого! Я голосую за этот!

Энрике выглядел довольно ошеломленным, он слегка приоткрыл рот. – Боже мой, да, это можно сделать…

– Этот проект мог бы, наверное, сработать для тех жуков – ну, не знаю, как их точнее назвать – которые будет содержаться в улье, на ферме, – сказала Катриона. – Думаю, надкрылья-лепестки были бы слишком тонкими и неуклюжими для тех жуков, которые сами передвигаются и ищут себе пропитание. Жуки могли бы их порвать или как-то повредить. Но, работая над ними, я подумала, что впоследствии у вас может быть больше одной разновидности. Различные виды – возможно, для различных микробных наборов синтеза.

– Конечно, – сказал Энрике. – Конечно.

– И последняя, – сказала Катриона и высветила еще одну модель.

Лапки и тело этого жука были глубокого, мерцающего синего цвета. Половинки надкрыльев сверкали, изгибаясь словно капля. Их центр был блестяще-желтым, переходя тут же в глубокий красно-оранжевый, затем в голубое и темно-синее пламя, а по краю они были обрамлены мерцающими переливами. Едва видный живот был богатого темно-красного оттенка. Существо напоминало огонь, словно факел в сумраке, словно драгоценность короны. Четверо людей склонилось к экрану, чуть нее свалившись со стульев. Марсия потянулась к экрану рукой. Катриона скромно улыбнулась.

– Ух ты, вот это да, – сдавленно проговорила Карин. – Вот это – блистательный жук!

– Да, я была уверена, что вы заказали именно это, – пробормотала Катриона.

Она коснулась панели управления, и изображение на секунду пришло в движение. Жук вспыхнул надкрыльями и светящимися краешками крыльев, словно сноп огненных искр. – Если Энрике сможет разобраться, как придать крыльям биолюминесценцию в нужном диапазоне, то они могли бы мерцать в темноте. А большое их скопление было бы весьма захватывающим зрелищем.

Энрике склонился вперед, алчно уставившись на экран. – Вот это идея. Так было бы намного легче ловить их в темноте… Но это потребует примерно столько же затрат био-энергии, сколько идет на производство масла.

Марк попробовал вообразить рой этих великолепных жуков, сверкающих, вспыхивающих и мерцающих в сумерках. Это смягчило его мнение. – Думайте об этих затратах, как о вложении в рекламу.