Мирные действия

– Знаешь, ты делаешь этим хуже самой себе, – по-сестрински покритиковала Марсия Карин. – Если бы ты не продолжала себя вести как заперевшаяся на чердаке сумасшедшая, то, держу пари, они не дошли бы до такой твердости.

Карин оскалилась на Марсию.

– В этом есть кое-что в обоих смыслах, – мягко сказала Катриона. – Если с тобой обращаются как с ребенком, это заставляет тебя совершать детские поступки. Это приводит в такое бешенство. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться, как не попадать в эту ловушку.

– Да, именно так, – сказала Карин нетерпеливо. – Вы понимаете! Так… как вы заставили их прекратить?

– Вы действительно не можете заставить их – кто бы не были в вашем случае эти они – сделать что-то, – произнесла Катриона медленно. – Взрослая жизнь – это не награда, которую они вам вручат за то, что вы хороший ребенок. Вы можете потратить впустую… годы, пытаясь получить от кого-то уважение к вам, словно продвижение по службе или повышение жалования. Если только вы делаете достаточно, если только вы достаточно хороши. Нет. Вы должны просто… взять это. Дайте это себе сами, я так считаю. Скажите «Мне жаль, что вы это так видите», и уходите. Но это тяжело. – Катриона подняла взгляд со своих рук, лежащих на коленях и машинально стряхивавших налипшую на них землю, и вымученно улыбнулась. Карин почувствовала странный холод. Не только сдержанность Катрионы заставляла ее иногда пугаться. Эта женщина спускалась все ниже и ниже, к самому центру мира. Карин могла поспорить, что даже Майлз не мог бы ее свернуть с этого пути по своему желанию и прихоти.

Как тяжело уйти? – Они вот настолько близки к тому, чтобы довести меня до такого решения, – она развела на несколько миллиметров большой и указательный палец, – когда говорят мне, что я должна выбрать между моей семьей и возлюбленным. Это заставляет меня пугаться и впадать в бешенство. Почему я не могу сохранить и то, и другое? Что, считается, что хорошего для меня слишком много? Даже не говоря о том, что на бедного Марка ляжет ужасная вина – он знает, как много для меня значит моя семья. Семья – это то, чего у него не было в детстве, и он втайне романтизирует ее.

Она положила руки на стол и принялась беспокойно барабанить по столешнице пальцами. – Все снова возвращается к этим проклятым деньгам. Если бы я была настоящей взрослой, у меня бы был свой собственный источник дохода. И я могла бы уйти, и они знали бы, что я это могу, и должны были бы отступить. Они думают, что поймали меня.

– А, – едва слышно сказала Катриона. – Деньги. Это очень существенно.

– Мама обвиняла меня, что я думаю только сегодняшним днем, но как раз я этого не делаю! Проект с масляными жуками… это словно снова и снова учиться, отказывать себе в чем-то сейчас ради действительно существенной расплаты потом. Я изучила анализ, который произвели Марк с Циписом. Это – не схема получения быстрых денег. Это как получить большие деньги. Па и Мама не могут знать, насколько больших. Они воображают, что я потратила все свое время на заигрывания с Марком, но я работала на убой и точно знаю – почему. А пока я вложила больше чем месячное жалование в акции дела, которое ведется в подвалах дома Форкосиганов, и не знаю то, что там происходит! – Она до побеления пальцев стиснула край стола и должна была остановиться, чтобы вдохнуть.

– Полагаю, вы не получали известий и от доктора Боргоса? – осторожно спросила Марсия Катриону. – Да ведь.. нет.

– Я чувствовала себя почти виноватой перед ним. Он так сильно старался понравиться. Я надеюсь, у Майлза не было на самом деле намерений убить всех его жуков.

– Майлз никогда не угрожал всем его жукам, – указала Карин. – Только сбежавшим. А что до меня, мне жаль, что Майлз его не придушил. Жалко, что вы заставили его остановиться, Катриона.

– Я ?! – Губы Катрионы искривились в смущении.

– Что, Карин, – насмехалась Марсия, – и это только за то, что этот человек рассказал всем, что ты осуществила свою гетеросексуальность? Знаешь, ты ведь не совсем воспользовалась всеми возможностями, которые предоставляет Бета. Если бы последние несколько недель ты не пропускала мимо ушей кое-какие верные подсказки, ты могла бы заставить маму с папой упасть к твоим ногам в благодарность, что ты только заигрывала с Марком. Хотя я удивляюсь твоими вкусами в отношении мужчин.

Что Марсия не знает про мое использование бетанских возможностей, то мне не может повредить, твердо решила Карин. – А то они бы правда заперли меня на чердаке.

Марсия не согласилась. – Доктор Боргос был достаточно запуган. Действительно несправедливо бросить нормального человека Доме Форкосиганов наедине с этими Нечаянными Братцами и ожидать, что он справится – Что за Нечаянные Братцы ? – переспросила Катриона.

Карин, уже знакомая с этой насмешкой, ответила лишь гримасой, которую эта острота заслуживала.

– Гм, – Марсии хватило такта выглядеть смущенной. – Эта шутка разошлась вокруг. Мне ее пересказал Айвен. – Когда Катриона по-прежнему продолжила безучастно смотреть на нее, она неохотно добавила. – Ну, вы знаете – Тонкий и Толстый.

– О. – Катриона не засмеялась, а лишь коротко улыбнулась; это выглядело, как если бы она переваривала этот лакомый кусочек, и не была уверена, понравился ли ей в конце концов его вкус.

– А ты думаешь, что Энрике нормальный? – спросила Карин сестру, наморщив нос.

– Ну… по крайней мере он отличается от того типа лейтенантов фор-лордов, уверенных, что они просто подарок для любой женщины, с которыми мы сталкиваемся в Форбарр-Султане. Он не зажимает тебя в угол, чтобы безостановочно рассказывать о военной истории и артиллерии. Вместо этого он загоняет тебя в угол и бесконечно треплется о биологии. Кто знает? Из него можно было бы сделать хорошего мужа.

– Да, если только его жена не будет возражать наряжаться масляным жуком, чтобы заманить его в кровать, – сказала Карин колко. Она изобразила двумя пальцами антенны и пошевелила ими перед лицом Марсии.

Марсия захихикала, но сказала, – Я думаю, это человек такого типа, которому нужно, чтобы жена им руководила, а он бы мог работать в своей лаборатории по четырнадцать часов в день.

Карин фыркнула. – Лучше бы она взяла контроль в свои руки немедленно. Да, хотя у Энрике идеи по биотехнологии появляются так же легко, как котята у кошки Царапки, можно быть почти уверенным, что какую бы выгоду они из них ни извлек, он ее упустит.

– Слишком доверчив, думаешь? Другие бы воспользовались его преимуществом?

– Нет, он просто слишком поглощен своей идеей. Хотя в конечном счете это то же самое.

Катриона вздохнула, уставившись вдаль. – Жаль, что я стоит мне проработать четыре часа подряд, и меня одолевает беспорядок.

– О, – сказала Марсия, – но вы – другая. Одна из тех людей, которые умеют извлекать на свет божий невероятные вещи. – Она оглядела крошечный, безмятежный сад. – Вы зря себя тратите на домашнее хозяйство. Вы – определенно исследователь.

Катриона криво улыбнулась. – Вы хотите сказать, что мне нужно не выйти замуж, а жениться? Ну, по крайней мере это слегка отличается от убеждений моей невестки.

– Для такого нужна Колония Бета, – сообщила Карин с меланхоличным вздохом.

На этой примечательной мысли беседа на некоторое время замерла. С улицы доносился приглушенный городской шум, эхом отдавался от каменных стен; косые лучи заходящего солнца легли на траву, и стол накрыла прохладная тень раннего вечера.

– Эти насекомые и правда крайне отвратительны , – произнесла Марсия через какое-то время. – Ни один человек, если он в здравом уме, никогда их не купит.

При этом обескураживающем, но давно известном ей утверждении, Карин нахохлилась. Жуки выполняли свою функцию – даже слишком. Жучиное масло – продукт высоких технологий – было практически совершенным видом продовольствия. На него должен существовать спрос. Но люди были так предвзяты…

Легкая улыбка изогнула губы Марсии, и она добавила, – Хотя коричневый с серебром был просто превосходен. Я думала, Пим просто взорвется.