Мирные действия

– Если бы я только знала, что собирался сделать Энрике, – сокрушалась Карин. – Я могла остановить его. Он что-то бормотал о сюрпризе, но я не уделила его словам достаточно внимания… я и не знала, что он может сотворить с жуками такое.

– А я могла бы догадаться, что он имеет в виду, если бы дала себе труд об этом подумать, – сказала Катриона. – Я просмотрела его тезисы. Истинное ноу-хау – лишь в наборе микроорганизмов. – Марсия удивленно подняла брови, и Катриона разъяснила, – Именно массив искусственно сконструированных микроорганизмов в кишечнике жуков перерабатывает то, что эти жуки едят, в… ну, на самом деле в то, что заложил в них разработчик. У Энрике есть множество не имеющих никакого отношения к продовольствию идей для будущих проектов, в том числе сумасбродная мысль ликвидировать с их помощью радиационное загрязнение окружающей среды, а такая перспектива вызвала бы… ладно, неважно. Так или иначе, здесь самый тонкий момент – сохранение сбалансированной (настроенной, как говорит Энрике) экологии микроба. А жуки – только самовоспроизводящаяся и самодвижущаяся тара для этого микробного набора. Их форма отчасти произвольна. Энрике просто взял наиболее эффективные функциональные элементы от десятка разновидностей насекомых, не обращая никакого внимания на эстетику.

– Почти наверняка. – Карин медленно опустилась на стул. – Катриона… вы-то на эстетику обращаете внимание.

– Ну, в чем-то да, – отмахнулась Катриона.

– Да, именно так. Ваши волосы всегда уложены. Ваша одежда всегда смотрится лучше, чем у кого угодно, и при этом я не думаю, что вы тратите на нее много денег.

Катриона кивнула головой, печально соглашаясь.

– Думаю, у вас есть то, что леди Элис называет безошибочным вкусом, – продолжала Карин все более энергично. – Стоит только посмотреть на этот сад. Марк… Марк делает деньги и заключает контракты. Майлз определяет стратегию и тактику и приманивает людей делать то, что он хочет, – Ну, возможно, это ему удается не всегда; губы Катрионы сжались при упоминании его имени. Карин поспешила продолжить. – Я все еще не выяснила, что лучше всего умею делать я сама. Но вы… вы творите красоту. И я действительно этому завидую.

Катриона, казалось, была тронута. – Спасибо, Карин. Но на самом деле это вовсе не что-то…

Карин пресекла ее самокритику. – Нет, послушайте, это важно. Как вы думаете, вы могли бы сделать симпатичного масляного жука? Или скорее, сделать этих жуков симпатичными?

– Я же не генетик…

– Я не в этом смысле. Я имею в виду, вы могли бы спроектировать такое изменение внешнего вида жуков, чтобы при их виде людям не хотелось бы расстаться со своим завтраком. Чтобы Энрике мог это осуществить.

Катриона выпрямилась. Ее брови сошлись к переносице, глаза загорелись сосредоточенностью. – Ну… очевидно, можно изменить цвет жуков и разукрасить их поверхность. Это должно быть довольно тривиальной задачей, если судить по скорости, с какой Энрике создал… гм… форкосигановских жуков. Нельзя затрагивать фундаментальные модификации структуры кишечника, жевательного аппарата и всего такого, но крылья с надкрыльями уже нефункциональны. Вероятно, их можно произвольно изменять.

– Да? Продолжайте.

– Цвета – их источник можно было бы поискать в природе, чтобы соблюсти биологическую привлекательность. Птицы, животные, цветы… огонь…

– Вы можете кое о чем таком подумать ?

– Я могу выдать экспромтом дюжину идей. – Она скривила губы. – Нет, это кажется слишком простым. Почти любое изменение улучшило бы их внешний вид.

– Нужно не просто изменение. А что-то великолепное – Великолепный масляный жук. – Ее губы приоткрылись в легком восхищении, а глаза впервые за этот разговор вспыхнули настоящей радостью. – Теперь это уже вызов.

– О, вы ведь могли бы? Вы хотите? Пожалуйста? Я – акционер, и у меня достаточно полномочий, чтобы нанять вас, не меньше чем у Марка или Энрике. Я имею в виду, прав у меня качественно столько же.

– О боже, Карин, вы не должны платить мне…

– Никогда, – сказала Карин со страстью, – и никому не говорите, что вам не нужна оплата. То что оплачивают; то ценят. А что достается бесплатно, считается само собой разумеющимся; и затем этого от вас начинают требовать. Поддержите их во всем, пока зарождается рынок. – Она заколебалась, затем добавила с тревогой, – Вы согласитесь взять акции, да? Матушка Кости так сделала, за консультации по развитию продукта, которые она нам оказала.

– Надо сказать, Матушка Кости выполнила всю работу с мороженым из жучиного масла, – признала Марсия. – И тот паштет для намазывания на хлеб был тоже неплох. Он был весь чесночный. Пока не задумаешься, откуда берется исходный материал.

– А что, вы задумываетесь когда-то, из чего получают настоящее масло и мороженое? И мясо, и ливерную колбасу, и…

– Гарантирую, что говяжье филе прошлой ночью вышло из хорошего, чистого автоклава. Тетя Корделия не допустила бы чего-то иного в доме Форкосиганов.

Карин раздраженно отмахнулась. – Как много времени вам нужно, чтобы обдумать это, Катриона? – спросила она.

– Не знаю – полагаю, день – два для предварительных проектов. Но конечно нам нужно было бы встретиться с Энрике и Марком.

– Я не могу пойти в резиденцию Форкосиганов. – обмякла Карин. Затем она снова выпрямилась. – А мы могли бы встретиться здесь?

Катриона поглядела на Марсию затем снова на Карин. – Я не могу противодействовать вашим родителям или действовать а их спиной. Но это абсолютно законное дело. Мы все могли бы встретиться здесь, если вы получите их разрешение.

– Может быть, – сказала Карин. – Возможно. Если у них будет еще день или они просто успокоятся… Как последний вариант, вы могли бы встретиться с Марком и Энрике без меня. Но я хочу быть здесь, если смогу. Я знаю, что смогу уговорить их на эту идею, если мне повезет. – Она протянула руку Катрионе. – Договорились?

Катриона с удивленным видом вытерла испачканную землей руку о подол юбки, перегнулась через стол и пожала протянутую ей руку, заключая договор. – Очень хорошо Марсия возразила, – Знаешь, Па и мама заставят меня идти за тобой по пятам, если подумают, что здесь будет Марк.

– Тогда ты сможешь убедить их, что в тебе нет необходимости. А так твое присутствие – это что-то вроде оскорбления.

Марсия на это показала сестре язык, но все же пожала плечами в сдержанном согласии.

Через открытое окно кухни донесся звук голосов и шаги; Карин подняла глаза, подумав, не вернулись ли это тетя и дядя Катрионы. И, может быть, кто-то из них слышал что-нибудь от Майлза или тети Корделии или… Но к ее удивлению в дверь вслед за Никки вошел, склонив голову, оруженосец Пим, в полной ливрее дома Форкосиганов, такой аккуратный и блестящий, как будто был готов предстать перед инспекцией графа. – … Этого я не знаю, Никки, – произнес он. – Но ты можешь быть уверен, что мы рады увидеть тебя у нас в гостях, и ты в любое время можешь прийти поиграть с моим сыном Артуром. Он действительно спрашивал о тебе прошлым вечером.

– Мама, Мама! – Никки бросился к садовому столику. – Посмотри, Пим пришел!

На лицо Екатерины опустилось выражение, непроницаемое, словно закрытые ставни. Она чрезвычайно осторожно взглянула на Пима. – Добрый день, оруженосец, – произнесла она абсолютно нейтральным тоном. Она искоса кинула взгляд на сына. – Спасибо, Никки. Пожалуйста, пойди теперь займись своими делами.

Никки неохотно ушел, бросая взгляды через плечо. Катриона ждала.

Пим прочистил горло, застенчиво ей улыбнулся и отдал нечто вроде полу-приветствия. – Добрый вечер, госпожа Форсуассон. Надеюсь, вы в добром здравии. – Его пристальный взгляд переместился на сестер Куделок; он приветствовал их учтивым, если не педантичным, поклоном. – Здравствуйте., мисс Марсия, мисс Карин. Я…. не ожидал встретить вас. – Он выглядел так, будто ему пришлось импровизировать, изменяя заранее отрепетированную речь.

Карин отчаянно подумала, не могла бы она притвориться, что запрет говорить с любым человеком из дома Форкосиганов применим только непосредственно к членам семьи, но не к оруженосцам. С тоской она улыбнулась Пиму в ответ. Возможно он мог бы поговорить с нею. Во всяком случае ее родители не навязали – не могли этого сделать – свое параноидальное правило кому-то кроме нее. Но после паузы Пим только покачал головой и снова направил внимание на Катриону.