Мирные действия

– Ты довольна? – Розали, смотрящая на нее в упор, выпрямила спину и улыбнулась. – Или правильнее сказать, взволнована? Отлично! И не совсем удивлена, как я погляжу.

– Не… полностью. – Я просто не верю этому. Я предпочла бы не верить этому, потому что… что это все разрушило бы…

– Мы боялись, что ты посчитаешь это слишком поспешным, после Тьена и всего такого. Но сваха сказала, что он хотел опередить всех своих соперников, как твой папа сказал Хьюго.

– У него нет никаких соперников. – Катриона сглотнула, чувствуя несомненную слабость при воспоминании о его запахе. Но как мог он вообразить, что она…

– У него хорошие карьерные перспективы после армии, – продолжила Розали.

– Действительно, он так сказал. – Высокомерие из высокомерия, так однажды охарактеризовал ей Майлз свои амбиции превзойти в известности собственного отца. Из чего она сделала вывод, что он по меньшей мере не предполагал, что это обстоятельство сбавит темп его жизни.

– Прекрасные семейные связи.

Катриона не позволила себе улыбнуться. – Это небольшое преуменьшение, Розали.

– Не столь богатый, как другие в его положении, но все же достаточно, а ты, по-моему, никогда не стремилась к деньгам. Хотя я всегда думала, тебе следовало обращать больше внимания на твои собственные нужды, Кэт.

Да, конечно, Катриона смутно знала, что Форкосиганы были не столь богаты, как многие другие графских семейства, но по ее прежним стандартам экономии она бы могла просто утонуть в богатстве Майлза. Ей никогда бы больше не пришлось быть стесненной в средствах или с трудом копить деньги. Вся ее энергия, все ее мысли могли быть теперь направлены на более высокие цели – у Никки будут все возможности – «Боже, для меня этого более чем достаточно»!

Но каким причудливым поступком было послать сваху прямо на Южный Континент, к ее папе… правда ли он так застенчив? Сердце Катрионы чуть не дрогнуло, но скорее от мысли, что Майлз просто не подумал, насколько его желания могут причинять беспокойство другому человеку. Застенчивый или надменный? Или и то, и другое сразу? Порой он бывал таким неоднозначным – очаровательный как.. ей даже не к кем было его сравнить, но неуловимый словно вода.

Не просто неуловимый – скользкий. Нарушитель границ. Холод охватил ее. Было ли предложение сделать для него сад не более чем уловкой, поводом содержать ее под его присмотром? Наконец-то все значения улеглись в общую картину. Возможно, он вовсе и не восхищается ее работой. Может быть, ему вообще нет дела до этого сада. Возможно, он просто манипулировал ею. Она знала, что была ужасно уязвима для самой слабой лести. Отчасти именно ее голод по самым крошечным клочкам интереса или привязанности так долго удерживал ее в тюрьме ее брака. Перед ней словно вырисовалась такая же клетка, в какой держал ее Тьен – яма-ловушка с приманкой отравленной любви.

Она снова сама себя предала? Она так сильно хотела, чтобы это было правдой, хотела сделать свой первый шаг к независимости, получить шанс проявить свои способности. Она полагала, что не только Майлз, но и другие горожане будут поражаться и восхищаться ее садом, и польются новые заказы, которые дадут начало ее карьере…

Честного человека не обманешь, вспомнила она пословицу. Или женщину. Если лорд Форкосиган и манипулировал ею, он сделал это с полной ее поддержки. Ее горячий гнев был остужен холодным позором.

Розали продолжала бормотать, – … и хочешь рассказать лейтенанту Формонкриеву хорошие новости сама, или мы снова должны общаться с ним через сваху?

Катриона моргнула с и снова сосредоточилась. – Что? Подожди, кого ты назвала?

Розали снова вытаращила глаза. – Лейтенант Формонкриев. Алексей.

– Этот чурбан? – завопила Катриона со внезапно возникшим ужасом. – Розали, только не говори мне, что именно об Алексее Формонкриеве ты говорила все это время!

– Ну да, – сказал Розали в тревоге. – А ты о ком подумала, Кэт?

Госпожа профессор затаила дыхание и села.

Катриона была так расстроена, что выпалила не подумав. – Я думала, ты говоришь о Майлзе Форкосигане!

Брови госпожи Фортиц взлетели, а Розали пристально уставилась на Катриону. – Кто? О, боже мой, ты не имела в виду этого Имперского Аудитора, правда? Этого гротескного человечка, который был на похоронах Тьена и никому почти слова не сказал? Неудивительно, что ты выглядела так странно. Нет, нет, нет. – она сделала паузу, чтобы внимательно поглядеть на свою невестку. – Ты хочешь сказать, что и он ухаживал за тобой? Какое затруднение!

Катриона вдохнула, чтобы восстановить равновесие. – Видимо, нет.

– Ладно, это облегчает дело.

– Гм… да.

– Я имею в виду, он же мутант, да? Неважно, из высших он форов или нет, но твоя семья никогда станет тебя уговаривать выйти за мутанта из-за денег, Кэт. Запомни это хорошенько. – она сделала глубокомысленную паузу. – Однако… возможностей стать графиней сейчас не так уж много. Я полагаю, раз сейчас есть маточные репликаторы, нет нужды в каком-то физическом контакте. Для того, чтобы завести детей, я имею в виду. И можно будет подкорректировать их гены. Эти галактические технологии дали идее фиктивного брака новый толчок. Но ты же не можешь быть в столь отчаянном положении.

– Нет, – неискренне согласилась Катриона. Только отчаянно схожу с ума. Этот мужчина привел ее в ярость; почему же мысль о том, что она никогда не будет обязана вступать с ним в какой-либо физический контакт, вызвало у нее внезапное желание разрыдаться? Стоп, нет – если Форкосиган не был тем человеком, который отправил сваху, то все ее обвинение против него, так яростно сейчас расцветающее в ее разуме, разрушилось как карточный домик. Он был невиновен. А она повредилась в рассудке или собиралась это вскоре сделать.

– Я хочу сказать, что у тебя есть Формонкриев, например, – продолжила Розали уже ободряющим тоном.

– Никакого Формонкриева у меня нет, – сказала Катриона твердо, ухватившись за этот надежный якорь в вихре замешательства. – Абсолютно нет. Ты никогда не встречалась с ним, Розали, но поверь мне на слово, он просто лепечущий идиот. Тетя Фортиц, я права или нет?

Госпожа профессор ласково ей улыбнулась:

– Я бы не сказала так прямо, милая, но действительно, Розали, будем откровенны – я думаю, что Катриона может рассчитывать на большее. Пока еще есть много времени.

– Вы думаете? – Розали отнеслась к этому заверению с сомнением, но авторитет старшей леди ее убедил. – Верно, Формонкриев только лейтенант, и к тому же потомок младшего сына. О боже мой. Что же нам ответить бедняге?

– Дипломатия – дело свахи, – заметила Катриона. – Все, что от нас требуется – это недвусмысленное «нет». А она сделает из этого все остальное.

– Это так, – согласилась Розали с облегчением. – Это явно одно из преимуществ прежней системы. Ладно… Если Формонкриев не подходит, значит он не то. Ты достаточно взрослая, чтобы знать чего хочешь. Однако, Кэт, не думаю, что тебе стоит быть слишком разборчивой или ждать слишком долго после окончания твоего траура. Никки нужен папа. И ты не делаешься моложе. Ты же не хочешь закончить как одна из этих странных старух, которые доживают жизнь на чердаках у своих родственников.

Твоему чердаку ничто не грозит при любых обстоятельствах, Розали. Катриона слегка мрачно улыбнулась, но не произнесла эту реплику. – Почему чердак – скорее третий этаж.

Эти слова заставили глаза госпожи Фортиц укоряюще вспыхнуть, а Катриона залилась краской. Она вовсе не была неблагодарной. Это было просто… о, черт. Она отставила стул.

– Извините. Мне надо пойти умыться и одеться. Скоро я должна быть на работе.

– На работе? – спросила Розали. – Тебе надо идти? Я надеялась отправиться с тобой позавтракать и пройтись по магазинам. Я раньше планировала отметить эту новость и поискать тебе свадебное платье, – но теперь, полагаю, что мы могли бы вместо этого устроить себе день утешения. Что скажешь, Кэт? Я думаю, ты можешь себе позволить немного развлечься. В последнее время у тебя для этого было немного возможностей.