Мирные действия

Недовольный взгляд Грегора стал еще более задумчивым, но через мгновение дальнейшего созерцания он ответил на поклон Айвена и отключил связь.

Глава 8

Катриона сидела перед комм-пультом в кабинете своей тети, и снова прокручивала модель сезонного цикла тех барраярских растений, которые должны были обрамлять дорожки в саду лорда Форкосигана. Единственным сенсорным эффектом, который программа дизайна не могла воспроизвести в модели, был аромат. Для этого наиболее тонкого и эмоционально глубокого эффекта она была должна положиться на ее собственный опыт и память.

В мягкий летний вечер проволочный кустарник испускал бы пряное благоухание, наполняющее воздух на многие метры, но у него был приглушенный цвет и низкая и круглая форма. Перемежающиеся с ними стебли груботравки разбили бы их ряды и полностью выросли бы вовремя, но тошнотворный цитрусовый аромат этого растения будет контрастировать с запахом проволочника, а, кроме того, оно было в запрещенном списке – среди тех, на которые у лорда Форкосигана была аллергия. А… сорняк-молния! Его желтовато-каштановые вертикальные полосы создали бы превосходный визуальный эффект, а слабый приятный аромат хорошо, даже аппетитно, сливался бы с запахом проволочника. Поставить группу деревьев как мостик там, там и там. Она изменила программу и снова запустила цикл. Намного лучше. Поглядывая на экран, он прихлебывала маленькими глотками свой остывший чай.

Ей было слышно, как по кухне ходит тетя Фортиц. Допоздна спящий дядя Фортиц скоро должен был спуститься вниз, а вскоре за ним – Никки, и эстетическая концентрация будет потеряна. Для последних изменений дизайна ей оставалось только несколько дней, а затем она должна была начать работать с множеством настоящих растений. Сегодня утром у нее было на все меньше двух часов, потом она должна умыться, причесаться и отправиться приглядывать за тем , как бригада монтирует и проверяет циркуляцию воды в ручье.

Если все пойдет хорошо, она сегодня могла бы начать так расставлять в саду свои дендарийские камни, чтобы ручей нежно лепетал, огибая их и бурля между ними. Звук ручья был еще одной деталью, которой нельзя было добиться от компьютерной модели, хотя она и учитывала необходимость приглушения городского шума. Стены и изгибающиеся террасы были уже построены как надо; она надеялась, что этот эффект отвлечет посетителей от городского шума. Даже зимой сад был бы тихим и успокаивающим. Покрытое снежным одеялом, из-под которого пробивались только скудные простирающиеся к небу ряды древовидного кустарника, это пространство одними своими очертаниями ласкало глаз и успокаивало разум и сердце.

К сегодняшнему вечеру основная схема – скелет – была уже готова. Завтра должны были доставить то, во что ей предстоит воплотиться – целый грузовик не-терраформированной почвы из отдаленных углов Округа Форкосигана. И завтра вечером, перед началом званого обеда лорда Форкосигана, она могла бы словно в обещание посадить туда первое растение: один из укоренившихся отростков старого дерева скеллитум с Южного Континента. Не меньше пятнадцати лет понадобится для того, чтобы оно выросло и заполнило предназначенное ему место, но что из этого? Форкосиганы владели этой землей две сотни лет. Весьма вероятно, что Форкосиган сможет им любоваться уже в годы своей зрелости. Непрерывность. Такая непрерывность позволяла вырастить настоящий сад. Или настоящую семью…

Раздался звонок у передней двери и Катриона подскочила, резко осознав что она все еще одета в пижаму – старый трикотажный летный костюм своего дяди, а ее волосы выбились из узла на затылке. Тетины шаги направились из кухни в выложенный плиткой вестибюль, и Катриона напряглась, инстинктивно пытаясь скрыться с линии взгляда возможного официального посетителя. О, боже, что, если это лорд Форкосиган? Переполнявшие голову мысли о саде разбудили ее еще на рассвете, и тогда она тихо прокралась вниз, чтобы поработать, и даже не почистила зубы…. нет, голос, приветствующий ее тетю, был женский и к тому же знакомый. Розали здесь? Зачем?

Темноволосая, примерно сорока лет, женщина заглянула в сводчатый проход и улыбнулась. Удивленная Катриона помахала в ответ и встала, чтобы выйти в прихожую и поздороваться. Это была действительно Розали Форвейн, жена старшего брата Катрионы. Катриона не видела ее с похорон Тьена. На ней был консервативный дневной наряд – бронзово-зеленые юбка и жакет, этот шел к ее оливковой коже, хотя покрой был немного безвкусный и провинциальный. Она привела с собой свою дочь Эди, которой сказала, – Пойди наверх и найди твоего кузена Никки. Мне надо поговорить с тетей Кэт. – Эди, еще не выросшая в угловатого подростка, вполне охотно затопала прочь.

– Что нынче привело вас в столицу? – спросила тетя Фортиц у Розали.

– С Хьюго и остальными все в порядке? – добавила Катриона.

– О, да, у нас все прекрасно. – заверила их Розали. – Хьюго не мог бросить работу, так что послали меня. Я хочу пойти с Эди по магазинам, но поднять ее, чтобы успеть на утренний монорельс, было настоящей каторгой, честное слово.

Хьюго Форвейн занимал пост в Имперском Управлении шахт северного регионального штаба в Округе Фордариана – два часа экспрессом от Форбарр-Султаны. Розали, наверное, встала для этой поездки засветло. Скорее всего, двух своих старших сыновей, повзрослевших почти до угрюмой стадии, она оставила дома одних на весь день.

– Вы завтракали, Розали? – спросила тетя Фортиц. – Хотите чаю или кофе?

– Мы ели на монорельсовой дороге, но чай пришелся бы кстати, спасибо, тетя Фортиц.

Розали и Катриона пошли за тетей в кухню, чтобы предложить помощь, и в результате все устроились вокруг кухонного стола с чашками, от которых поднимался пар. Розали рассказала им о том, что у них произошло с момента похорон Тьена – новости о здоровье ее мужа, событиях в доме, достижениях сыновей. Прищурив глаза в доброжелательной усмешке, она доверительно склонилась вперед. – А что до твоего вопроса, Кэт, что привело меня сюда – это ты.

– Я? – сказала Катриона безучастно.

– Не догадываешься, в чем дело?

Катриона подумала, не будет ли невежливо спросить «Ну откуда?» В качестве компромисса она вопросительно приподняла бровь.

– К твоему отцу приходил посетитель пару дней назад.

Проказливый тон Розали был приглашением сыграть в загадки, но сейчас Катриона могла думать только о том, как ей побыстрее покончить с светскими тонкостями и отправиться на свое рабочее место. Она продолжила слабо улыбаться.

Удивленная и раздраженная Розали покачала головой, склонилась вперед и легонько постучала пальцем по столу возле своей чашки. – Ты, милая, получила подходящее предложение.

– Предложение чего? – вряд ли Розали принесла ей новый контракт на разработку дизайна сада. Но ведь не может быть, чтобы она имела в виду…

– Выйти замуж, чего же еще? К тому же, рада тебе сообщить, за настоящего джентльмена-фора. Все так старомодно – он послал сваху прямо из Форбарр-Султаны к твоему Па на Южный Континент, и это совсем потрясло старика. Твой Па позвонил Хьюго и все подробно рассказал. Мы решили, что в конце концов, сватовство через посредника лучше, чем разговор по комму, и кто-то из нас должен сообщить тебе хорошие новости лично. Мы все так довольны, зная, что ты так быстро снова сможешь устроить свою жизнь.

Тетя Фортиц так и села, выглядя основательно пораженной. Она прижала палец к губам.

Столичный джентльмен – фор, следует старомодным обычаям и тщательно соблюдает этикет, папу он просто потряс… так же кто мог это быть? – сердце Катрионы чуть не остановилось, затем взорвалось. Лорд Форкосиган? Майлз, ах ты, крыса, как ты посмел сделать это, не спросив сперва меня! Она приоткрыла рот в головокружительной смеси ярости и восторга.

Капельку высокомерно..! Но… он выбрал ее для роли своей леди Форкосиган, владелицы этого великолепного дома и его родового Округа – так много нужно было еще сделать в этом красивом месте, что это так пугало и возбуждало – и сам Майлз, о боже… Это столь завораживающее покрытое шрамами невысокое тело, это опаляющая энергия, и в ее кровати? Он прикасался к ней, наверное, не более двух раз, но его руки могли явно оставить обжигающие следы на ее коже, так ясно ее тело помнило эти краткие прикосновения. Она не могла, не смела позволять себе так думать о нем, но теперь чувственный образ Майлза в ее сознании вспыхнул, вырвавшись из-под тщательного контроля Эти смеющиеся серые глаза, эти настороженные, подвижные, так подходящие для поцелуев губы со столь необычным диапазоном выразительности… могли бы быть ее, полностью ее. Но как посмел он так подловить ее, перед всеми ее родственниками?