Мирные действия

И действительно, следующими словами его брата были, – Ты в порядке? Ты не очень-то хорошо выглядишь.

– Скачковая задержка. Это пройдет. – Он усмехнулся. Он не знал в точности, таблетки, Барраяр или разлука с Карин довели его до ручки, но он был абсолютно уверен относительно лекарства от этой неприятности. – Вы получили известие от Карин? С ней все в порядке?

– Да, она приехала на прошлой неделе и чувствует себя прекрасно. А что эта за особая многослойная коробка?

Марк хотел видеть Карин больше всего на свете, но – сначала о делах. Он обратился к Энрике, который с открытым восхищением вытаращился на него и его клон-брата / родителя. – Я привез гостя. Это – доктор Энрике Боргос. Энрике, это мой брат Майлз, лорд Форкосиган.

– Добро пожаловать в Дом Форкосиганов, доктор Боргос, – сказал Майлз, обменявшись с ним автоматически вежливым рукопожатием. – Ваше имя, кажется, звучит по-эскобарски?

– Э-э, да, э-э, лорд Форкосиган.

О чудо, Энрике сумел в этот раз все произнести верно. Марк тренировал его в правилах барряарского этикета целых десять дней подряд…

– И в какой области вы доктор? – Майлз еще раз встревожено поглядел на Марка; как полагал Марк – выстраивая всяческие тревожные теории относительно здоровья своего клон-брата.

– Не в медицине, – заверил Марк Майлза. – Доктор Боргос – биохимик и генетический энтомолог.

– Слова…? Нет, это этимология. Насекомые – вот это вернее. – Майлз снова скосил глаза на большой обитый стальным покрытием ударопрочный ящик у своих ног. – Марк, а почему на этом ящике отверстия для воздуха?

– Мы с лордом Марком собираемся работать вместе, – искренне ответил Майлзу долговязый ученый.

– Я думаю, мы сможем выделить для этого какую-то комнату, – добавил Марк.

– Бог вам в помощь. Дом ваш. Я переехал прошлой зимой в большие апартаменты на втором этаже восточного крыла, так что все северное крыло теперь не занято выше первого этажа. За исключением комнаты в мансарде на четвертом этаже, которую занимает оруженосец Ройс. Он все дни болтается без дела, так что вы, возможно, захотите его слегка потеснить. Отец и мать привезут с собой свою обычную армию, когда они приедут сюда к празднику Середины Лета, но тогда при необходимости мы сможем перенести вещи.

– Энрике надеется устроить здесь небольшую временную лабораторию, если ты не против, – сказал Марк.

– Я надеюсь, ничего взрывчатого? Или ядовитого?

– О, нет, нет, лорд Форкосиган, – уверил его Энрике. – Вообще ничего подобного.

– Тогда я не вижу никаких возражений. – он посмотрел вниз, и добавил вполголоса, – Марк… а почему отверстия для воздуха заэкранированы?

– Я все потом объясню, – заверил его Марк легко, – как только мы разгрузимся и я заплачу за аренду машин. – Из-за спины Пима появился оруженосец Янковский; Марк продолжил разъяснение. – Большой синий чемодан мой, Пим. Все остальное пойдет к доктору Боргосу.

Накачанные водители фургона быстро выгрузили его содержимое в выложенный черно-белой плиткой вестибюль. Был один тревожный момент, когда оруженосец Янковский, шатаясь под тяжестью багажа – в котором, как точно знал Марк, была торопливо упакована лабораторная стеклянная посуда, – наступил на черно-белого котенка, удачно замаскировавшегося на фоне плиток пола. Оскорбленное существо испустило оглушительный вой, зашипело и метнулось между ногами Энрике, чуть не сбив с ног эскобарца, который именно в этот момент с трудом удерживал на весу чрезвычайно дорогой молекулярный анализатор; все спасла только хватка Пима. Во время полночного набега на опечатанные лаборатории за результатами работ и незаменимыми экземплярами их чуть не поймали – и все потому что Энрике настоял на том, чтобы вернуться и забрать проклятый анализатор. Марк воспринял бы как некую мировую справедливость, если бы тот сейчас уронил его. Я куплю вам новую лабораторию целиком, когда мы доберемся до Барраяра, пробовал убедить он эскобарца. Но тот, казалось, думал, что Барраяр все еще переживал Период Изоляции, и не ожидал возможности получить здесь что-нибудь более подходящего для научной работы, чем стеклянная призма, перегонный куб и, возможно, долото для трепанации.

Устройство в их жилище заняло еще больше времени, поскольку идеальным местом, которое Энрике немедленно попытался забрать под свою новую лабораторию, оказалась гигантская, модернизированная, ослепительно освещенная и в изобилии электрифицированная кухня. По зову Пима торопливо появился Майлз, чтобы отстоять этот плацдарм для своей кухарки, впечатляющей женщины, которую он, казалось, считал необходимой для гладкого течения не только его домашнего хозяйства, но и новой политической карьеры. После того, как Марк вполголоса объяснил ему, что фраза Дом – ваш была просто вежливым выражением и ее не стоило принимать буквально, Энрике дал себя уговорить на запасную прачечную в полуподвале северного крыла, не столь просторную, но с водопроводом и неиспользуемым канализационным оборудованием. Марк обещал устроить поездку за любыми покупками – инструменты, станки, маски, освещение и прочее, чего сердце Энрике желало получить как можно скорее, – и оставил его распаковывать все свои сокровища. Ученый не высказал вообще никакого интереса в выборе спальни. Марк представил, что тот, скорее всего, перетащит кровать в свою новую лабораторию, и устроится там словно задумчивая курица, охраняющая свою кладку.

Марка бросил свой чемодан в ту же самую комнату, которую он занимал в прошлом году, и вернулся в прачечную, чтобы подготовить для старшего брата свое предложение. Там, на Эскобаре, все казалось таким логичным, но тогда Марк еще не был знаком с Энрике столь же хорошо, как сейчас. Этот человек был гением, но, Боже всемогущий, он нуждался в охране. Марк подумал, что лишь теперь полностью. понял всю неразбериху с объявлением банкротства и исками о мошенничестве. – Дайте мне вести этот разговор, хорошо? – твердо объяснил он Энрике. – Майлз здесь очень важная персона, Имперский Аудитор, и еще он имеет доступ непосредственно к императору. Его поддержка могла бы обеспечить нам хороший старт. – И что еще важнее, его активное возражение могло бы быть фатальным для всего плана; он мог бы все уничтожить одним словом. – Я знаю, как с ним работать. Только соглашайтесь со всем, что я говорю, и не пытайтесь добавить от себя какие-то приукрашивания.

Энрике нетерпеливо кивнул, и словно огромный щенок поплелся за ним через лабиринт дома, пока они не выследили Майлза в большой библиотеке. Пим только что подал еду – чай, кофе, вина из подвалов Форкосигана, два из множества сортов производимого в Округе пива и поднос с различными закусками, напоминавший изысканную мозаику из еды. Оруженосец отвесил Марку сердечный поклон «добро пожаловать домой», – и вышел, оставив братьев наслаждаться своим воссоединением.

– Как удобно, – сказал Марк, придвигая стул к низенькому столу. – Закуски. Кстати, у меня есть новый продукт, который ты можешь попробовать на вкус, Майлз. Я думаю, это могло бы принести немало выгоды.

Майлз заинтересовано приподнял бровь, и наклонился вперед, в то время как Марк развернул квадратик привлекательной красной упаковки и достал мягкий белый кубик. – Какой-то сыр, да?

– Не совсем, хотя это – в некотором смысле животный пищевой продукт. Это – не приправленный исходный вариант. Ароматизаторы и цвета можно добавить по вкусу, и я тебе покажу кое-что из этого позже, когда у нас будет время их изготовить. Это чертовски питательно, хотя представляет собой совершенно сбалансированную смесь углеводов, белков, и жиров, со всеми необходимыми витаминами в нужных количествах. Можно было бы жить на диете из одного этого продукта и воды, если возникнет такая необходимость.

– Я сам жил так три месяца подряд! – гордо заявил Энрике. Марк стрельнул в его сторону хмурым взглядом, и он поник. Марк взял один из серебряных ножей с подноса, разрезал кубик на четыре части, и положил одну в рот. – Попробуй это! – сказал он, жуя. Он резко прекратил демонстративное бормотание «ам-ам» или другие убедительные звуковые эффекты. Энрике тоже взял кусочек. Чуть более осторожно это сделал и Майлз. Он заколебался с кусочком в губах, заметив, что оба наблюдателя замерли при его жесте. Его брови дернулись, и он прожевал. В тишине все затаили дыхание. Он сглотнул.