Мирные действия

– Пока мы не нашли только девять особей, – радостно продолжил Энрике. – Меньше пяти процентов усушки – думаю, это приемлемая величина потерь для этого несчастливого инцидента. Пока у меня есть ты, моя милая.

Повернувшись в сторону Марсии, он протянул руку мимо нее и поднял банку, в которой сидела королева форкосигановских жуков – ее принесла лишь вчера вечером торжествующая младшая дочка оруженосца Янковского. Он опрокинул банку и выманил жука на свою подставленную ладонь. Королева, согласно измерениям Энрике, выросла приблизительно на два сантиметра за время превратностей своего бегства и теперь заполнила всю его руку и свешивалась по сторонам. Он поднес ее к своему лицу, приглашающе ей почмокал и погладил ее короткое надкрылье кончиком пальца. Она сильно, до крови, вцепилась в него коготками и зашипела в ответ.

– Они производят такие звуки, когда счастливы, – объяснил Энрике; Марсия ответила ему сомневающимся взглядом.

– О, – только произнесла она.

– Тебе бы хотелось ее приласкать? – он приглашающе протянул ей гигантское насекомое.

– Ну… почему бы и нет? – Марсия тоже попыталась это сделать и была вознаграждена еще одним шипением выгнувшего спину жука. Марсия криво улыбнулась.

Лично Карин думала, что любой мужчина, который считает лучшим времяпровождением кормление, ласку и заботу о твари, отвечавшей на его поклонение главным образом враждебным шумом, должен отлично ужиться с Марсией. Ободряюще пощебетав, Энрике посадил королеву в стальную клетку, где ее будет окружать, ухаживать за ней, нежить и кормить рой ее рабочего потомства.

Карин излила свои чувства глубоким вздохом и вернула свое внимание к расшифровке каракулей Марка – заметок по анализу себестоимости лучших пяти из предложенных продовольственных продуктов. Их наименование собиралось стать вызовом. Идеи Марка склонялись в сторону более мягких, а спрашивать Майлза не было никакого смысла – все его злобные предложения сводились к чему-то вроде Рвотная Ваниль и Тараканьи Хлопья.

Этим утром в особняке Форкосиганов было очень тихо. Все оруженосцы, кроме выделенных Майлзу, отправились вместе с вице-королем и вице-королевой на какой-то изысканный политический завтрак, устраиваемый в честь будущей императрицы. Большая часть прислуги на утро была отпущена. Марк-вместе с Матушкой Кости, ставшей их постоянным консультантом по развитию продукта – воспользовался возможностью и уехал посмотреть на работу маленького заводика по упаковке молочных продуктов. Ципис нашел аналогичное производство в Хассадаре, которое переезжало на большие площади, и привлек внимание Марка к возможности использовать оставленное ими оборудование как основу для экспериментального производства продуктов из жучиного масла.

Утренний путь Карин на работу был очень коротким. Прошлую ночь она впервые попробовала провести вместе с Марком в особняке Форкосиганов. К ее тайной радости, к ним отнеслись не как к детям, нарушителям закона или идиотам, но так же уважительно, как к любой взрослой паре. Они закрыли дверь спальни Марка, и что за ней происходило – касалось только их двоих. Сегодня утром Марк отправился по делам, насвистывая под нос – и фальшивя, поскольку он явно унаследовал у своего брата-прародителя полное отсутствие музыкального таланта. Карин тоже вполголоса мурлыкала под нос, но более мелодично.

Ее размышления прервал нерешительный стук по косяку лабораторной двери. Там со взволнованным видом стояла одна из служанок. Вообще-то прислуга дома Форкосиганов избегала коридора возле лаборатории. Некоторые боялись масляных жуков. Большая часть других опасалась шатающихся стопок литровых емкостей с жучиным маслом, теперь заполняющих коридор с обеих сторон до самого потолка. И все знали, что отважиться появиться здесь – значит получить приглашение зайти в лабораторию и попробовать экспериментальные продукты из жучиного масла. Эта последняя опасность, разумеется, уменьшалась, если начать громко возражать. Но эта молодая леди, как вспомнила Карин, разделяла все три вида опасений.

– Мисс Куделка, мисс Куделка… и доктор Боргос, к вам посетители.

Девушка отступила в сторону, пропустив в лабораторию двух мужчин. Один был худощавым, а другой… большим. На обоих были надеты слегка помятые от путешествия костюмы, в эскобарском стиле – как поняла Карин по опыту совместного существования с Энрике. Худой человек – трудно сказать, то ли средних лет, но моложаво выглядящий, то ли молодой, но с манерами среднего возраста, – сжимал в руках полную бумаг папку. Крупный просто неуклюже топтался на месте. Тощий шагнул вперед и обратился к Энрике. – Вы – доктор Энрике Боргос?

Энрике оживился при звуках эскобарского акцента, повеявшего чем-то родным после его долгого, одинокого изгнания среди барраярцев. – Да?

Худой мужчина воздел незанятую руку радостным жестом. – Наконец-то!

Энрике улыбнулся с застенчивым пылом. – О, вы слышали о моей работе? Вы случайно не… инвесторы?

– Едва ли, – Худой мужчина свирепо усмехнулся. – Я – офицер Оскар Густиоз – а это мой помощник, сержант Муно. Доктор Боргос… – офицер Густиоз официально положил руку на плечо Энрике, – вы арестованы согласно ордеру Планетарного Парламента Эскобара за мошенничество, хищение в крупных размерах, неявку в суд и конфискацию охраняемых облигаций.

– Но, – пробормотал Энрике, – это же Барраяр! Вы не можете арестовать меня здесь! – :

– О, могу, – мрачно произнес офицер Густиоз. Он плюхнул папку с закладками на лабораторный табурет, с которого только что встала Марсия, и щелкнул замком, открыв ее. – Здесь у меня есть, по порядку – официальный ордер на арест, выданный Парламентом.., – он стал листать страницы, все покрытые печатями, смятые и с небрежными пометками от руки, – предварительное согласие на выдачу из барраярского посольства на Эскобаре, с тремя промежуточными приложениями, одобренное и с окончательным разрешением Имперской Канцелярии в Форбарр-Султане… предварительный и окончательный ордер из Окружного Офиса графства Форбарра… восемнадцать отдельных разрешений на перевозку заключенного через барраярские имперские скачковые станции отсюда и до дому… и, наконец, последнее – но не самое незначительное – разрешение от Муниципальной Охраны Форбарр-Султаны, подписанное лично лордом Форбонном. Мне потребовалось больше месяца, чтобы проложить себе путь через все эти бюрократические преграды, и я не потрачу больше и часа на этот отсталый мир. Вы можете взять с собой одну сумку с вещами, доктор Боргос.

– Но, – закричала Карин, – Марк же выплатил залог за Энрике! Мы его выкупили его – и он теперь наш!

– Конфискация облигаций не уничтожает уголовные обвинения, мисс, – холодно информировал ее эскобарский офицер. – Она их отягощает.

– Но… почему вы арестовываете Энрике, и не трогаете Марка? – спросила Марсия, поставленная всем этим в тупик. Она уставилась на стопку бумаг.

– Не намекай им на это, – раздраженным шепотом выдохнула Карин.

– Если вы, мисс, говорите об опасном сумасшедшем, известном как лорд Марк Пьер Форкосиган, – я пробовал. Поверьте мне, я пытался. Я потратил полторы недели, стараясь получить такой документ. У него Дипломатический иммунитет третьего класса, который защищает его почти от всего, кроме непосредственного убийства. Кроме того, я обнаружил, что стоит мне только правильно произнести его фамилию, и это воздвигает проклятую каменную стену между мной и любым тупым барраярским клерком, посольским офицером или чиновником, с которым я сталкиваюсь. Какое-то время я думал, что сойду с ума. Наконец я примирился с безнадежностью.

– Я думаю, сэр, лекарства вам тоже помогли, – заметил Муно дружелюбно. Густиоз посмотрел на него с негодованием.

– Но вы от меня не сбежите, – обратился тот к Энрике. – Одну сумку с вещами. И прямо сейчас.

– Вы не можете просто вломиться сюда и забрать его, без предупреждения или чего-то вроде этого! – возразила Карин.

– Вы представляете, сколько усилий и внимания я потратил для того, чтобы быть уверенным что он не оказался предупрежден? – спросил ее Густиоз.