Мирные действия

– Уф. – Если…, нет, черт возьми!. Если бы Доно, скажем, убили этой ночью, вся комната сейчас уже гудела бы от этой новости. Она уже прошла бы по той сети обмена информацией, которой пользовались оруженосцы Форбарр-Султаны; кто-то уже вызвал бы СБ. Майлз об этом услышал бы. Не так ли?

– Татия здесь – вздохнул Рене. – Она сказала, что не могла оставаться и ждать дома, не зная… если у нас этим вечером еще будет дом.

– Все будет в порядке.

Майлз прошелся по палате, пристально разглядывая изгибающуюся полумесяцем галерею с резной деревянной балюстрадой. Ее уже тоже начали заполнять заинтересованные родственники – форы и прочие, кто имел право или добился разрешения присутствовать здесь. Там была в компании одной из сестер Рене и Татия Форбреттен, которая пряталась в заднем ряду и выглядела еще более бледной, чем ее муж. Майлз оптимистически продемонстрировал ей поднятый вверх большой палец – хотя совсем не испытывал подобного оптимизма.

Палата заполнялась народом. Появилась группа во главе с Борисом Формонкриевым, в том числе молодой Сигур Форбреттен, обменявшимся вежливым, осторожным поклоном со своим кузеном Рене. Сигур не сделал рискованной попытки потребовать места на скамье Рене, а сел под опекающим крылышком своего тестя. Сигур был нейтрально одет в консервативный дневной костюм, не посягающий на вид мундира дома Форбреттенов. Он выглядел нервозным, что бы еще больше приободрило Майлза, если бы он не знал что Сигур всегда так выглядит. Майлз отправился на свое место, успокаивая свои собственные нервы подсчетом вновь прибывших.

Рене рассеянно проговорил. – Где Доно? Я не смогу, как запланировано, передать ему очередь выступать, если он опоздает.

– Не паникуй. Консерваторы примутся просто виснуть у нас на ногах в попытке задержать заседание, пока все их сторонники не будут здесь. А некоторые из них так и не придут. Если будет надо, я встану и начну нести всякую чушь, но между тем позволим им заниматься законодательной волокитой.

– Хорошо, – сказал Рене и вернулся на место. Он сплел руки на столешнице, будто пытаясь не позволить им дрожать.

Проклятье, у Доно было целых двадцать собственных оруженосцев. Он не мог бы пропасть так, чтобы никто этого не заметил. Потенциальный граф должен был суметь найти дорогу в Палату Совета без посторонней помощи. И он не нуждался в том, чтобы Майлз привел его сюда за руку. Леди Донна была известна своими эффектными опозданиями и драматическими появлениями; однако Майлз думал, что она бросила эту привычку вместе с прочим багажом на Колонии Бета. Он побарабанил пальцами по столу, отошел чуть в сторону с линии взгляда Рене и нажал кнопку наручного комма.

– Пим? – пробормотал он в комм-устройство.

– Да, милорд? – тут же ответил Пим со своего поста из парковочной зоны, где он охранял лимузин Майлза и одновременно, без сомнения, занимался болтовней с оруженосцами всех прочих шестидесяти домов, занятых тем же. Ну ладно, не всех: граф Форфолс всегда приезжал в одиночку и на такси. Впрочем, его-то пока еще не было.

– Я хочу, чтобы ты от моего имени позвонил в особняк Форратьеров и выяснил, выехал ли уже лорд Доно. Если его что-то задерживает, прими необходимые меры и заставь его поспешить. Все что ни потребуется, ладно? Потом сообщи мне результаты.

– Понял, милорд, – крошечный индикатор на комме мигнул.

В палату совета вошел Ришар Форратьер, вызывающе одетый в точный вариант мундира дома Форратьеров, заявляющий о его претензиях на графский статус. Он разложил свои заметки на столе Форратьеров, в центре второго ряда, оглядел зал и не спеша направился к Майлзу. Синий с серым мундир вполне неплохо на нем сидел, однако как только он подошел к столу Майлза, тот заметил к своему тайному удовольствию, что по боковым швам было видно, что его недавно перешивали и распускали. Сколько же лет Ришар просто хранил его у себя в гардеробе, ожидая этой минуты? Майлз приветствовал его скудной улыбкой, скрывая гнев.

– Говорят, – прорычал ему Ришар вполголоса, пряча свой гнев вовсе не так хорошо как Майлз, – что честный политик – это тот, кто продается один раз. Кажется, вы под это определение не подходите, Форкосиган.

– Вам стоит более мудро выбирать себе врагов, – выдохнул Майлз в ответ.

Ришар проворчал. – Как и вам. Я не блефую. Вы это сами сможете увидеть еще до окончания этого дня. – Он проследовал прочь к группе людей, теперь собравшихся вокруг стола Формонкриева.

Майлз справился со своим раздражением. По крайней мере, они заставили Ришара беспокоиться; иначе он бы так не вышел из себя и не повел бы себя как осел. Проклятье, и где был Доно? Майлз принялся рисовать детали ручного оружия наемников на краях своего списка и размышлять, как сильно ему не хотелось, чтобы Ришар сидел в Палате Совета у него за спиной следующие сорок лет.

Палата уже заполнялась, становясь более горячей и шумной, оживая. Майлз встал со своего места и обошел ее, отмечая, кто из его союзников прогрессистов пришел, и останавливаясь на минуту, чтобы спешно сказать еще несколько слов в поддержку Рене с Доно тем людям, чью позицию он определил как неясную. Грегор появился на минуту раньше, выйдя из небольшой двери позади императорского возвышения, ведущей в его частную комнату для совещаний. Он сел на свое традиционное место на простой походный табурете, лицом ко всему полукругу графов, и обменялся кивком с Лордом-хранителем Спикерского Круга. Майлз оборвал свою последнюю беседу и скользнул на свою собственную скамью. Точно в назначенный час Лорд-хранитель призвал всех собравшихся к порядку.

И пока никаких знаков от Доно, черт возьми! Но в другой команде тоже не хватало людей. Как Майлз и предсказал в разговоре с Рене, ряд графов-консерваторов воспользовался своим правом на двухминутные выступления, и они стали передавать место в Круге друг другу, с большим количеством долгих, связанных с разборками бумаг пауз между выступлениями. Все графы, привычные к подобным упражнениям, смотрели на часы, подсчитывали присутствующих и устраивались поудобнее. Грегор спокойно наблюдал, не допуская проявления никакого признака нетерпения или какой-то другой эмоции на своем хладнокровном лице. Майлз кусал губы, а его сердце билось все сильнее. Да, этот момент начала слушаний очень похож на бой. Что бы не осталось им несделанным, теперь слишком поздно это исправлять. Вперед. Вперед. Вперед.

***

Вспышка беспокойства стиснула горло Катрионы, когда раздался дверной звонок и, открыв дверь, она обнаружила на крыльце дома своей тети Хьюго с Базилем. К этому беспокойству примешивался и гнев – ведь они оба лишили ее возможности испытывать искреннее удовольствие при встрече со своими родными. Она едва сдержалась от того, чтобы запротестовать, что она-то как раз соблюдала их правила. По крайней мере подожди, пока они не перейдут к обвинениям. Она справилась со свои взрывом эмоций и неприветливо произнесла, – Да? Что нужно вам обоим теперь?

Они взглянули на друг друга. – Можно нам войти? – произнес Хьюго.

– Зачем?

Базиль крепко стискивал руки; он вытер одну ладонь о брючину, словно она была влажной. Сегодня он предпочел надеть свой лейтенантский мундир. – Это чрезвычайно срочно.

У Базиля был снова нервозный вид, словно говорящий «на помощь! я попал в эту развращенную столицу!»

Катриона испытала настоятельный соблазн захлопнуть дверь перед ними обоими и позволить Базилю быть съеденным какими-нибудь ужасными людоедами, каковые, по его мнению, населяли улицы – или гостиные – Форбарр-Султаны. Но Хьюго добавил, – Пожалуйста, Катриона. Это действительно крайне срочно.

Она неохотно дала им пройти и направилась вместе с ними в тетину гостиную.

Они не присели. – Никки здесь? – тотчас спросил Базиль.

– Да. А зачем он вам?

– Я хочу, чтобы вы немедленно приготовили его к дороге. Я хочу как можно скорее увезти его из столицы.

– Что? – практически завопила Катриона. – Почему? Какую ложь вы теперь проглотили целиком? Я не видела лорда Форкосигана и не разговаривала с ним за исключением одного короткого визита позавчера, чтобы сообщить ему о моем карантине. А вы согласились на это! Хьюго – мой свидетель!