Мирные действия

Айвен обошел фургон кругом, подобрал двух жертв Оливии, и притащил их обратно в общую кучу, где мог бы за всеми ними уследить. Теперь Доно уже полусидел возле Оливии, а она баюкала его голову у себя на груди, с тревогой поглаживая его темные волосы. Доно был бледен, его трясло, он прерывисто дышал.

– Тебя что, двинули в солнечное сплетение? – спросил Айвен.

– Нет. Несколько ниже, – прохрипел Доно. – Айвен… помнишь, как я каждый раз смеялась, когда в спортивных состязаниях или чем-то вроде этого кому-то из парней доставалось по яйцам? Извини. Я этого никогда не понимала. Мне жаль… – :

– Ш-ш, – успокоила его Оливия.

Айвен опустился на колени, чтобы рассмотреть рану вблизи. Скорая помощь Оливии сделала свое дело; бежевое кружево пропиталось алой кровью, но кровотечение определенно замедлилось. Доно не собирался истечь кровью прямо здесь. Напавший на него полностью разрезал его брюки; поблизости на тротуаре лежал брошенный вибронож. Айвен встал и исследовал бутылку. При остром запахе жидкой пластповязки он отдернул голову. Он подумал было предложить бутылку Оливии для Доно, однако на ней не было помечено, каким гадким дополнением может быть приправлен этот состав. Он тщательно снова закрыл ее и оглядел место действия. – Это похоже на то – потрясенно произнес он, – что кто – то стремился полностью переиграть результаты твоей бетанской хирургической операции, Доно. И сделать тебя неспособным как раз перед голосованием.

– Да, я так и понял, – пробормотал Доно.

– Без анестезии. Я думаю, что жидкая повязка должна была после этого остановить кровотечение. Чтобы быть уверенным, что ты это переживешь.

Со страхом и отвращением Оливия выкрикнула. – Это ужасно!

– Это, – вздохнул Доно, – по всей вероятности, дело рук Ришара. Не думал, что он зайдет так далеко…

– Это.., – начал Айвен и замолчал. Он с хмурым видом поглядел на вибронож и потыкал его носком ботинка. – Знаешь, я не хочу сказать, что одобряю твои действия, Доно, или то, что ты пытаешься сделать. Но это – просто дурно.

Руки Доно неосознанно защитным жестом прикрыли пах.

– Xа, – сказал он слабым голосом. – Я не даже попытался попробовать это. Берег себя. В этот раз в моей жизни я хотел быть девственным в ночь своей свадьбы…

– Ты можешь встать?

– Шутишь?

– Нет. – Айвен с тревогой огляделся вокруг. – Где ты оставила Гоффа, Оливия?

– Вон там, за третьим столбом, – показала она.

– Верно, – Айвен пошел подобрать его, всерьез задаваясь вопросом, куда подевался автомобиль Пьера. Бандит Гофф тоже все еще был без сознания, хотя его вялость вызывала чуть больше беспокойства, чем у жертв парализатора. Айвен решил, что причиной этого был зеленоватый тон кожи и странная рыхлая шишка у него на голове. Перетаскивая Гоффа к остальным, он приостановился и попытался вызвать Джориса по наручному комму Сзабо. Никто не отвечал, хотя пульс Сзабо, казалось, хорошо бился.

Доно пошевелился, но встать был пока не готов. Айвен нахмурился, огляделся вокруг и стал медленно подниматься вверх по скату.

Только на следующем витке он обнаружил лимузин Пьера, косо и чуть боком стоящий поперек проезда. Айвен не знал, какой уловкой они выманили Джориса из машины, но молодой оруженосец лежал неподвижной кучей перед автомобилем. Айвен вздохнул, перетащил его вокруг автомобиля и сгрузил в заднее отделение, а затем аккуратно провел автомобиль задним ходом вниз по пандусу к фургону.

К Доно уже возвращался румянец, и он теперь сидел лишь слегка только согнувшись.

– Мы должны помочь Доно – ему нужна медицинская помощь, – с тревогой сказала Оливия Айвену.

– Да. Нам понадобятся все виды препаратов, – согласился Айвен. – Синергин одним, – он вытянул шею в строну Сзабо, который дергался и стонал, но не мог совсем прийти в сознание, – и суперпентотал – другим. – Он нахмурившись поглядел на кучу головорезов. – Узнаете кого-то из этих убийц, Доно?

Доно кинул взгляд искоса. – Никогда в жизни их не видел.

– Наемная шпана, полагаю. Нанятые через кто знает сколько посредников. Муниципальной охране – или СБ, если их это заинтересует – может понадобиться много дней, чтобы добраться до начала цепочки.

– Голосование к этому времени уже закончится, – вздохнул Доно.

Я не хочу иметь с этим никакого дела. Это не моя работа. Не моя ошибка. Но на самом деле такой политический прецедент никому не делал чести. Это было чертовски оскорбительно. Это было просто… действительно дурно.

– Оливия, – резко сказал Айвен, – Ты сможешь вести машину Доно?

– Я думаю…

– Хорошо. Помоги мне погрузить тела.

С помощью Оливии Айвену удалось погрузить трех парализованных оруженосцев Форратьера в заднее отделение лимузина к неудачливому Джорису, а разоруженных бандитов – значительно менее аккуратно перевалить в кузов их собственного фургона. Он крепко запер двери снаружи, взял обвиняющие улики – вибронож, охапку незаконных парализаторов и бутылку с жидкой пластиковой повязкой. Оливия нежно помогла Доно дохромать до автомобиля и уложила его на переднее сиденье с вытянутой ногой. Айвен, глядя как белокурая головка склонилась над темноволосой, глубоко вздохнул и покачал головой.

– Куда? – окликнула его Оливия, стукнув по контрольной клавише для закрытия дверей.

Айвен, нырнув в кабину фургона, крикнул через плечо, – В особняк Форпатрилов!

Глава 18

В Большой палате Совета Графов воздух был прохладный и полный тишиной, несмотря на яркие пятна цветного света, падающие сквозь высокие витражные окна на дубовый паркет. Майлз думал, что пришел слишком рано, но заметил пришедшего еще до него Рене, сидящего на месте округа Форбреттен. Майлз разложил свои бумаги и контрольные списки на собственном столе в переднем ряду и обойдя скамьи, подошел к месту Рене во втором правом ряду.

Рене смотрелся достаточно щеголевато в своем мундире дома Форбреттенов – темно-зеленого цвета с гармонично-резким оранжевым, – однако лицо его было изнуренным.

– Ну, – произнес Майлз, притворяясь веселым, чтобы поднять дух своего коллеги. – Вот мы и здесь.

Рене выдавил слабую улыбку. – Счет почти равный. У нас не выйдет, Майлз. – Он нервно постучал пальцем по своему списку, точной копии того, что лежал на столе Майлза.

Майлз поставил ногу в коричневом ботинке на скамью Рене, как бы случайно склонился вперед и кинул взгляд на его бумаги. – Я надеялся, что будет не так трудно, – признал он. – Хотя не принимай свой предварительный расчет за решенное дело. Никогда нельзя знать, кто соберется изменить свое мнение в последнюю секунду и перебежать на другую сторону.

– К несчастью, это правило работает в обе стороны, – указал Рене с сожалением.

Майлз пожал плечами, не отрицая этого. Он решил, что на будущие голосования он запланирует чертовски более значительное преимущество в голосах. Демократия, тьфу! Он почувствовал ноющую боль в накачанных адреналином нервах – давно знакомое ощущение, словно перед боем, но без надежды потом разрядиться, как следует постреляв, если уж все пойдет действительно ужасно. С другой стороны, и в него самого здесь вряд ли будут стрелять. Посчитай свои преимущества.

– Ты добился какого-то прогресса вчера вечером, после того как ушел с Грегором? – спросил его Рене.

– Думаю, да. Я до двух часов ночи делал вид, что пью, и спорил с друзьями Генри Форволка. Полагаю, что я в конце концов заловил для тебя Форгарина. Доно… его было пристроить тяжелее. Как вчера прошло у Форсмитов? Вам с Доно удалось пройтись по всему вашему списку «контактов в последнюю минуту»?

– Мне да, – сказал Рене, – но я так и не увидел Доно. Он там не показался.

Майлз нахмурился. – О? Я понял, что он собирается отправиться на этот прием. Я рассчитывал, что вы оба будете держать это в руках.

– В двух местах сразу ты оказаться не мог, – Рене заколебался. – Байерли, кузен Доно, его тут все время спрашивал. Наконец ушел поискать его и больше не вернулся.