Мирные действия

Мама казалась чрезвычайно пораженной этим соображением. Она взглянула на Марка в новом свете. Он попытался многообещающе улыбнуться.

Па сказал, – Я хочу, чтобы Карин была в безопасности. Здорова. Счастлива. Материально обеспечена. Это что, так уж неверно?

Губы тети Корделии сочувственно изогнулись. – Безопасность? Здоровье? То же самое, что я желаю и моим мальчикам. Это не всегда удавалось, но чего мы достигли – того достигли. А что касается счастья… не думаю, что его можно кому-то дать, если человек им уже не обладает. Однако, конечно, можно дать несчастье.

Недовольный взгляд Па стал еще несколько более угрюмым, что заставило Карин сдержаться и не выпалить вслух одобрительное ура этой цепочке рассуждений. Пусть лучше этим займется сваха…

Графиня продолжала, – А по поводу последнего… Гм. Обсуждал ли кто-нибудь с вами финансовое положение Марка? Карин, сам Марк… или, может быть, Эйрел?

Па покачал головой. – Я думаю, он разорен. Полагаю, что семья взяла его на содержание, как любого другого отпрыска форского рода. И он все промотал – как типичный форский отпрыск.

– Я не банкрот, – напряженно возразил Марк. – У меня временная проблема с наличностью. Когда я рассчитывал бюджет на этот год, то не ожидал, что начну в течение этого года новое дело.

– Другими словами, ты остался без денег, – сказал Па.

– На самом деле, – указала тетя Корделия, – Марк полностью сам себя содержит. Он сделал свой первый миллион на Архипелаге Джексона.

Па открыл рот и закрыл его снова. Он кинул на хозяйку дома недоверчивый взгляд. Карин понадеялась, что ему не придет в голову мысль детально вникнуть в способ Марка добиться такого благосостояния.

– Марк вложил эти деньги в интересный спектр более или менее рассчитанных на получение быстрой прибыли предприятий, – продолжала тетя Корделия любезно. – Семья поддерживает его – я сама только что приобрела несколько акций его предприятия с масляными жуками – и мы будем готовы прийти ему на помощь, но Марку не нужно от нас денежного содержания.

Марк выглядел одновременно благодарным и испытывающим благоговейный страх от такой материнской защиты, словно… ну… просто так. Будто никто и никогда не поступал так с ним.

– Если он настолько богат, почему он платит моей дочери долговыми расписками? – потребовал Па. – Почему он не может просто изъять кое-что?

– До конца периода? – произнес Марк с настоящим отвращением. – И потерять все проценты?

– И это не долговые расписки, – сказала Карин. -. Это акции.

– Марк не нуждается в деньгах, – сказала тетя Корделия. – Он нуждается в том, что, как он знает, нельзя купить за деньги. В счастье, например.

Озадаченный, но готовый уступить Марк предположил, – Так… они хотят, чтобы я заплатил за Карин? Вроде приданого? Сколько? Я….

– Нет, ты, идиот! – в ужасе заорала Карин. – Здесь не Архипелаг Джексона… и ты не можешь купить или продать человека. В любом случае приданое – это тот, что семья девушки отдает мужчине, а не наоборот.

– Это кажется совсем неверным, – сказал Марк, наморщив лоб и обхватив рукой подбородок. – Отсталым. Ты уверена?

– Да.

– Меня не волнует, что у этого парня миллион марок.., – начал Па твердо и , как Карин показалось, не совсем искренне.

– Бетанских долларов, – поправила его рассеянно тетя Корделия. – Джексонианцы настаивают на расчетах в твердой валюте.

– Галактический курс барраярской имперской марки устойчиво растет с момента войны в Ступице Хеджена, – принялся объяснять Марк. В прошлом семестре он написал на эту тему научный доклад; Карин помогала его править. Наверное, он мог бы говорить об этом пару часов подряд. К счастью, поднятый палец тети Корделии остановил этот угрожающий поток нервозной эрудиции.

Папа и мама казалось, боролись с желанием быстренько подсчитать, какой же суммой владеют они сами.

– Хорошо, – снова начал Па, чуть менее твердо. – Меня не волнует, что у парня четыре миллиона марок, меня волнует Карин.

Тетя Корделия задумчиво сложила домиком указательные пальцы. – Так что же вы хотите от Марка, Ку? Хотите, чтобы он предложил жениться на Карин?

– Э-э, – произнес пойманный врасплох Па. Что он действительно хотел, как примерно могла сказать Карин, так это чтобы Марк достался хищным зверям, возможно даже вместе со своими четырьмя миллионами марок в неликвидных вкладах – но едва ли он мог бы сказать это матери Марка.

– Да, конечно, я сделаю ей предложение, если она этого хочет, – сказал Марк. – Просто я думаю, что этого ей все же не хочется. Карин?

– Нет, – сказала Карин твердо. – Нет… пока в любом случае нет. Похоже я только что начала обретать себя, выяснять кто я на самом деле, расти. Я не хочу остановиться!

Тетя Корделия приподняла бровь. – Вот так ты видишь брак? Как свой конец и уничтожение?

Карин с опозданием поняла, что ее реплика могла быть воспринята как камень в огород одной из сторон. – Для кого-то это так. Иначе почему все истории заканчиваются свадьбой графской дочери? Это никогда не казалось вам чем-то жутким? Я имею в виду, не читали ли вы когда-нибудь народную сказку, как мать Принцессы собирается что-то сделать, но умирает молодой? Я никогда не могла понять, что это – предупреждение или наставление.

Тетя Корделия прижала палец к губам, чтобы скрыть улыбку, но Мама выглядела довольно взволнованной.

– Потом ты тоже растешь, но по-другому, – неуверенно сказала мама. – Не как в сказке. Жили долго и счастливо – не совсем верное определение.

Па нахмурил брови и произнес странным, внезапно неуверенным голосом, – Я думал, что мы все делали правильно…

Мама успокоительно потрепала его по руке. – Конечно, дорогой.

Марк отважно сказал, – Если Карин хочет, чтобы я на ней женился, я так и сделаю. Если она не хочет – не буду делать этого. Если она хочет, чтобы я ушел, я уйду.., – последнее утверждение сопровождалось ужасно испуганным взглядом, брошенным в ее сторону.

– Нет! – закричала Карин.

– Если она хочет, чтобы я прогулялся по центру города вверх ногами, я попробую. Все, что бы она ни хотела, – заключил Марк.

Задумчивое выражение на мамином лице наводило на мысль, что ей по крайней мере понравилось его отношение…. – Так ты хочешь просто помолвки? – спросила она Карин.

– Здесь это почти то же самое, что и брак, – сказал Карин. – Ты даешь эту клятву.

– Я делаю вывод, что ты относишься к этой клятве всерьез? – спросила тетя Корделия, двинув бровью в сторону обитателей таинственной кушетки.

– Конечно.

– Думаю, это целиком зависит от тебя, Карин, – сказала тетя Корделия с легкой улыбкой. – Чего ты хочешь?

Марк стиснул руки на коленях. Мама сидела, затаив дыхание. Па выглядел так, словно его еще волновала эта реплика насчет «жили долго и счастливо».

Это была тетя Корделия. И это был не риторический вопрос. Карин молча задумалась, пытаясь в замешательстве добиться правды. Ничто меньшее или иное, нежели правда, не сработало бы. Но где были слова для этого? То чего она хотела, просто не было в традиционном барраярском перечне для выбора… а. Да. Она выпрямилась, оглядела тетю Корделию, потом маму с папой и наконец взглянула Марку в глаза.

– Не помолвка. Чего я хочу… я хочу… чтобы у нас с Марком был союз по свободному выбору.

Марк выпрямился, просветлев. Теперь она говорила на том языке, который был понятен им обоим.

– Это не бетанский обычай, – сказала Мама, выглядя смущенной.

– Это не какая-нибудь странная джексонианская манера, нет? – подозрительно потребовал ответа Па.

– Нет. Это моя собственная новая манера. Я ее только сейчас придумала. Но она подойдет. – Карин вздернула подбородок.

Уголки губ тети Корделии приподнялись – она забавлялась. – Гм. Интересно. Ладно. Говоря в качестве… э-э… агента Марка в этом вопросе, я должна была бы указать, что правильный выбор не может быть ни бесконечным, ни совершенно односторонним. Должны быть временные границы. Пункты о возобновлении отношений. О возмещении.