Страница 83 из 174
- За ним помчали, за его величеством.
Горбатов приказал заложить для девушки таратайку.
- Я завтра приду к тебе чем свет, - говорит Даша, сжимая его руку. А ещё лучше, приходи за мной сам, Андрей. Боже мой, что же опять будет?.. Стрельба, кровь, опасности. Как это ужасно!
- Чаю, крепко чаю: ты останешься со мной, будешь моей подругой...
- Не знаю... Подумаю... Буду молиться богу со всем усердием... - и она, вздохнув, добавила: - А всё-таки как я в душе благодарна этому чернобородому, что свёл нас. Господи, прямо чудеса! Опомниться не могу. И о нём помолюсь с усердием.
Горбатов, физически измученный, но душевно бодрый, возвращался домой в настроении необычайном. Сколько потрясающих событий сегодня свалилось на него: горячий бой, взятие и пожар Казани, Даша. Ну что ж!.. Такова жизнь теперь!
3
Ранним утром, при восходе солнца, вся армия Пугачёва была приведена в боевой порядок и построена в восьми верстах от Казани, вблизи села Царицына. Все полки, во главе с полковыми командирами, стояли по своим местам. В центре расположены были самые сильные, испытанные части с пятнадцатью пушками. Здесь был Пугачёв с Овчинниковым, Горбатовым, Белобородовым, Минеевым.
Старые и молодые екатерининские солдаты, захваченные в Осе и Казани, были, по совету офицера Минеева, разоружены: "По совести говоря, на них, ваше величество, вполне положиться опасно". Солдат отвели в тыл, по флангам, и замест ружей дали им окованные железные шесты, а их ружьями снабдили, по совету Белобородова, уральских горнозаводских крестьян: "Они люди надёжные и, будучи охотниками да звероловами, из ружей палить привычны".
- Гарно, гарно, - одобрил Пугачёв. - А храбрости да усердия к делу нашему им не занимать стать. Знаю!
Пугачёв лично проверил все пушки, подсчитал заряды.
- Эх, маловато ядер-то, - сказал он, почёсывая за ухом. - Ты, Чумаков, зря ума не пали из пушек, с понятием норови. - И, обратясь к офицеру Минееву, добавил: - Вот ты, ваше благородие, бахвалился всё: возьмём да возьмём крепость. А где она, крепость-то? Зевка дали мы! Поди, пороху-то у них там сколько хошь, да и пушки...
Минеев-что-то забормотал в своё оправдание, но Пугачёв, отвернувшись от него, подошёл к Горбатову.
- Ну, как, полковник, сговорился ли с девушкой-то? Осталась, нет?
- Нет, государь... Обещалась прибыть утром, да вот... не сдержала слова.
- Ну и само хорошо, и само хорошо! - воскликнул Пугачёв, прищурив правый глаз. - Бабское сословие, ведаешь, в нашем деле одна помеха. Вот и я, как видишь, свою государыню оставил. Где-то она, цела ли, сердешная? Ведь Яицкий-то городок тю-тю от нас.
- Мне уповательно, - сказал Горбатов, - что атаман Никита Каргин как не то убережёт её.
- Дай-то бог да матерь божия... А я, ведаешь, как Дашу-то дозрил вчерашний день, сразу вспомнил: да ведь она верной подружкой моей государыни Устиньи-то была. Эх, только бы отечеством завладать, быть бы Даше у государыни во фрейлинах, а ты - генерал-аншеф. Ась?
- Премного благодарен... До этого далеко ещё.
- Верно, полковник, далеко! Глазкам-то видно, да ножкам-то трудно...
- Будем дерзать, государь.
- Эвот пятерых турок из туретчины пригнали в Казань, прямо с войны, тёпленькие, как со сковороды оладьи. Наши казаки вчерась забрали их, в Ивановском монастыре скрывались, нехристи. А как мы учинили им допрос, они показали: Катька-то моя замиренье с султаном ладит заключить... Тады, чуешь, супротив нас целые полки двинут... Ась?
- Сие не так скоро, государь.
- И то верно: улита едет, как говорится, когда-то будет.
Пока шли эти разговоры, Даша сидела взаперти и тихомолком плакала. Игуменья Ираклия и рясофорные монахини встретили вернувшуюся Дашу радостными криками: "Ой, дитятко наше! А мы уж и вживе тебя не чаяли видеть. Да и как это тебе казанская божия матерь помогла от злодея-то вырваться?" Даша в ответ рассказала старухам какую-то мало правдоподобную историю. На совете старицы постановили: во избежание каких-либо несчастий Дашу держать взаперти без выпуску, пока злодейские толпы не будут отогнаны от Казани.
И вот Даша сидит под замком, со строптивостью взглядывает на икону и неутешно плачет. Неужели ей не суждено снова встретиться с Андреем?
Меж тем точных сведений о приближении разведки Михельсона ещё не поступало, поэтому армия вела себя вольно. Многие, развалясь на земле, сладко спали, иные варили на кострах хлёбово, некоторые, швыряясь вверх медными пятаками, играли в орлянку. Кони паслись на траве, вездесущие собачонки всюду шмыгали.
В лагере, на Арском поле, предусмотрительно грузились воза добром, запрягались барские экипажи под семейство колченогого Ивана Наумыча Белобородова, Софью Пугачёву с детьми, царскую стряпуху Ненилу с девочкой Акулечкой и под временных гулящих жонок пугачёвской верхушки, вроде дебелой Домны Карповны. Все эти красотки, одетые по-дорожному, грудились возле карет и фаэтонов. То крикливо тараторя меж собой, то с тревогой прислушиваясь, они ждали первого пушечного выстрела, чтоб сесть в экипажи и спешить прочь от страшной кутерьмы.
В стороне ползала на четвереньках по луговине девочка Акулечка и, опустив голову, что-то пристально искала. Одетая в серое чистое платьишко и аккуратные сапоги с голяшками, она походила издали на овечку, которая щиплет зелёную траву.
- Чего потеряла, Акулька? - спросил её подскочивший Трошка Пугачёв.
- Иголку потеряла, вот чего, - ответила девочка Акулечка. - Вишь, казаку на рубаху латки ставила, а иголка-т мырк! Ах она, проваленная... и девчонка, продолжая ползать, тоненько залепетала: - Чёрт, чёрт, поиграй да опять мне отдай!.. Потеряли да нашли, подобрали да пошли. Ищи, Трошка, ты глазастый.
Подбежали Трошкины сестрёнки - Христина с Грунькой, в их руках по тряпичной кукле с льняными косичками, бусинками вместо глаз и алыми губами. Смастерила их Акулька. И вот ребятёнки стали ползать вчетвером, искать иголку. Искали долго, усердно.
- Эти куклы маленькие, - сказала Акулька, подымаясь с четверенек. - А я тебе, Христя, большую куклу смастерю, толстая такая барыня будет, платье с карналином, волосы из кобыльего хвоста. Ужо, ужо я притащу. - И Акулька, подхватив починённую рубаху казака, побежала к себе в Ненилину палатку. И вдруг, волчком крутнувшись на одной ноге, радостно закричала: