Страница 71 из 174
- Ого! - изумился купец. - Тут серебра три пуда без малого. Ну, поспешим к трапезе.
Придя в столовую, все помолились, сели. На столе: ендовы, кувшины, пузатые штофики, гранёные графины.
- У меня, ведаешь, своя пивоварня. И для себя и для торга, - сказал хозяин, наливая серебряные чары. - Моё пиво пряное, тонкое, для здоровия полезное, крови не густит... Хлебнёшь, упадёшь, вскочишь, опять захочешь... Ха-ха-ха!.. Вот в этой ендове - забористое, зовётся "дедушка", в этой "батюшка", а в этой слабенькое, бабий сорт - "сынок".
Угощение было простое и сытное: лапша, ветчина, яишница-верещага, индейка с солёными огурцами, утка с солёными же сливами. Пугачёв ел "по-благородному", оттопырив мизинцы, руки у него чистые, на указательном пальце перстень Степана Разина.
К концу трапезы прибыл именитый купец Жарков, тридцатипятилетний, и такого же, что и у Крохина, осанистого вида дородный человек. Густоволос, бородат.
- Ага. Вот и сам подъёмный мост пожаловал. Оптовых промыслов и трёх фабрик с заводами содержатель... А мы вот тут, Иван Степаныч, с государем калякаем. Он, отец наш, милостив, не брезгует нашим братом, не гнушается. Присаживайся.
Жарков помолился в передний угол, низко поклонился Пугачёву, затем хозяевам, сказал:
- Дозвольте присесть, ваше величество, на краюшке...
- Пошто на краюшке... Садись посерёдке, господин купец, - проговорил Пугачёв, отодвигаясь со стулом в сторону. - Торговым людям, кои не супротив нашего самодержавства, мы милость завсегда творим.
Купцы одобрительно переглянулись. Пили горячий сбитень. Ни чаю, ни табаку - этих сатанинских травок - в доме не водилось. Откашлявшись в горсть, Жарков сказал:
- Торговое сословие, батюшка государь, всякому государству основа.
- Основа-то основа, Иван Степаныч, - возразил широкоплечий хозяин, оглаживая светло-русую бороду, - а главная суть, мотри, в народе обитает: народ богат - и купец богат, народ сир да нищ, и купец ни в тех, ни в сех, середнячком ходит.
- А не можно ли, господа купцы, тако повернуть речи ваши, - встрял в разговор Пугачёв. - Народишко, мол, и беден чрез то, что помещики с купцами чересчур богаты. Ну, правда, купцам-то и бог велит от трудов своих богатеть, а вот помещики - те особь статья. Ась?
- Правда, правда твоя, батюшка! - воскликнул хозяин, и его выпуклые умные глаза заблестели. - Ведь подумать надо, откуль народу-то справным быть, коль у мужичка ничем-чего своего собственного... Всё, вишь барское! Барин захочет, всего лишит, захочет - на каторгу сошлёт, а нет, так и продаст, аки скотину рогатую.
- Ломать надо, господа купцы, порядок такой, ломать надо! - сказал Пугачёв. - А сомнём - всем враз вольготно станет. Не так?
Купцы согласно закивали головами. Жарков сказал:
- А нам, торговым да промышленным людям, нешто мало всяких утеснений творят разные там берг-коллегии да мануфактур-коллегии, да магистры с воеводами, с судьями, со всякой строкой приказной. Вот они где, сгинь их головы, сидят! - пришлёпнул он себя ладонью по загривку. - Ох, батюшка государь, кабы знал ты да ведал...
- Доподлинно сие вестно мне, господа купцы, не сумневайтесь, подхватил Пугачёв негромко: - не мало моим царским именем перевешано злоумыслителей таких.
- Взяточка, взяточка сушит да крушит нас, ваше величество, жаловался Жарков. - Не подмажешь - не поедешь... Замест помощи, что видим мы от начальства-то? Палки в колесья суют! Ежели, скажем, наживёшь рубль-целковый, там им гривень семь хабару с рубля-то отойдёт, а нет, так и обанкрутят, в трубу пустят, сгинь их головы! Да вот, извольте послушать, про себя скажу. Тятенька мой, покойна головушка (Жарков перекрестился), оставил мне огромный капитал тысяч во сто. А я оный капитал рвением своим умножил и преумножил. А как? Где не доем, где не досплю, взад-вперёд по России гоняю, можно сказать, не дома на пуховиках, в таратайке, да в санях живу. А иначе ничего и не выйдет. Зато салотопенный завод у меня, да свечной, да стекольный, да два мыловаренных. Со Швецией да с Англией торг веду чрез Архангельск. Им, вишь, сало за гроши подавай, а уж они свечи-то да мыло сами наделают, да нам в обрат за тридорога привезут, сгинь их головы! А я по-своему повернул...
- Ну-ка, ну-ка, доложи, как ты их, иноземных, в оглобли-то ввёл? подзуживал гостя Крохин, косясь на Пугачёва.
А тот, помаргивая правым глазом, со вниманием вслушивался.
- А вот как... Я всё сало, до фунтика, в Архангельске чрез своих доверенных скупил и в свои склады запер. Иноземцы приплыли на своих кораблях, туда-сюда... Нету сала! Пошумели, пошумели, а податься некуда. И довелось им все свечи с мылом скупить у меня, я невысокую назначил цену, они в своей стороне мой товар не без выгоды распродадут. Так и впредь намерен поступать. Ужо до Риги доберусь, и там этаким же побытом дело обосную...
- Вот, ваше величество! - воскликнул Крохин. - А дворяне этак-то деньгу наживать не смыслят.
- Знаю я дворян, - отмахнувшись рукой, сказал Пугачёв и попросил у хозяйки творожку.
- Взять такого Шереметьева, али бо князя Голицына, - подхватил Жарков, - сладко едят, до полуден дрыхнут, живут - палец о палец не ударят, сгинь их головы! Театры по вотчинам позавели, с плясуньями - из крепостных красоток - любовью забавляются, дедовские капиталы прожигают... Ах, если бы ихние великие капиталы да купцам в руки - нешто такая Россия-то наша была бы! Народ у нас самый работящий, толковый, уветливый народ. Первеющей страной в мире была бы Рассеюшка наша! - Жарков завздыхал, заприщёлкивал языком и, выждав время, обратился к Пугачёву: - А ты, ваше величество, окажешь ли поддержку купечеству-то, ежели господь приведёт тебе престолом завладать?
Снова прищурив глаз, Пугачёв откинулся на стуле, сказал:
- А я и так уж подмогу даю вам. Нешто не видите? Моим царским именем вся земля верному моему крестьянству отходит. А ведь вы сами же, господа купцы, толкуете: мужик крепок, так и купцу разворот. Не так?
- Так, так батюшка! - и купцы снова закивали головами.
- Стало, будьте, други мои, без сумнительства. А всех помещиков я с земли сгоню, посажу на жалованье и повелю труждаться. И кликну клич по всей земле люду торговому: а ну, купцы, торгуй! Только... мошенство какое дозрю, либо народу обиждение - голова с плеч летит! - и Пугачёв пристукнул ладонью по столешнице.