Страница 57 из 174
Долгополов двинулся с верным татарином Махметом. Стали попадаться частые пугачёвские разъезды. Татарин присоветовал сказывать встречным, что едут-де они к государю. Долгополов так и делал. Поэтому обиды от пугачёвцев путникам не было. Из разговора татар да башкирцев Долгополов примечал, что были те к Пугачёву весьма усердны.
- Царь-бачка на реке Миас пошла, оттуль побежит крепости брать, воевод крошить. Красноуфимск заберёт да Осу. Оттуль на Казань...
- Ну, а что, - любопытствовал Долгополов, - доворян-то много извёл царь-батюшка?
- У-у-у... Борони бог! - защуриваясь, причмокивая, взмахивали татары руками. - Бульно много... Что дворян, что офицеров...
- Ну, а купцов не вешает?
- Нет, - сказал татарин.
- Ну, слава богу. Я купец.
- Купцам он... секим башка! - Татарин, ударив ребром ладони себе по шее, вытаращил глаза на купца.
Долгополов съёжился, испуганно передохнул.
В селе Яныч Долгополова окружили мещеряки и татаре: "Куда едешь? Пошто едешь?"
- А еду я к великому государю Петру Фёдорычу искать приказчика... С товаром поехал, без вести пропал. Пущай государь по своей великой милости сыск учинит подлецу!
Бывший тут "походный мещерятский полковник", мулла Канзафар Усаев, увидя в телеге Долгополова туго набитую кису, строго спросил его:
- Куда едешь? Какой дела? Какой прикащик? Чего врёшь?..
Он вытащил кинжал, раскосыми глазами стал рассматривать клинок, стал щупать на ноготь лезвие.
Долгополов оробел, подумал: "Влопался, никак. Кажись, бунтовский начальник?" И, запинаясь, ответил:
- Я везу государю подарок из Питера.
- А ну, кажи! - ещё строже приказал видный, дородный Канзафар и посверкал кинжалом.
Долгополов нехотя развязал кису.
- Карош подарок, шибко карош, - проговорил Канзафар.
Он был очень подозрителен и решил сопровождать купца до царской ставки. Приняли путь к городу Осе. Разъезды попадались ещё чаще, но путников никто теперь не останавливал.
На другой день Канзафар стал настойчиво приставать к купцу, от кого он везет подарки государю. Долгополов сначала мялся, потом не колеблясь объявил, что едет он с дарами от великого князя цесаревича Павла Петровича. Жирное скуластое лицо Канзафара растеклось в сладостную улыбку. Прикряхтывая, он зачастил: "Якши, якши, якши!" и послал сына своего предупредить государя о радостном известии.
3
Через три дня Долгополов прибыл в войско. Пугачёв стоял в сорока верстах от Осы. Сын Канзафара Усаева, присланный своим отцом, успел прискакать сюда ещё вчерашний день. Весть о гонце от наследника престола стала известна многим.
Долгополов был позван к Пугачёву. С немалым трепетом он подходил к царской палатке: вот сейчас увидит государя императора, бритого, напудренного, в буклях, в треуголке, в высоких тугих ботфортах. Но, войдя к царю, он остолбенел, едва не крикнул: перед ним сидел на ковре, поджав по-татарски ноги, чернобородый дядя в шёлковом халате, лицо крепкое, румяное, с загаром, тёмные глаза, выпуклые, быстрые, почти весь лоб закрыт в кружок подрубленными, наперед зачёсанными волосами. Всё же Долгополов низко поклонился.
- Здорово, дедушка, - ответил Пугачёв. В палатке никого больше не было. - Что за человек, откуда прибыл, к кому и зачем? - спросил Пугачёв негромко, усталым голосом.
- Я ржевский купец Остафий Долгополов, прибыл к вашему величеству с подарками от великого князя, наследника Павла Петровича.
- Гм, - промычал Пугачёв, и под его усами мелькнула едва приметная улыбка. - От наследника, говоришь?
- Так точно, ваше величество... Павел Петрович приказал вам кланяться и вот подарочки шлёт, - и Долгополов, развязав чёрную козловую кису, вышитую мишурой, стал подавать дары: шапку с золотым позументом, сапоги красные, отороченные серебром и мишурою, перчатки замшевые, шитые шёлком.
- Благодарствую, - сказал Пугачёв, - и тебе и Павлу Петровичу! Ну, каков он, всё ли благополучен?
- Он молодец хороший, ваше величество. На немецкой принцессе изволил обвенчаться.
- Как звать принцессу?
- Наталья Алексеевна... У меня и от неё есть вашему величеству подарок, два, многой цены стоящие, камня, - и, привстав на колени, Долгополов подал государю два самоцветных камушка: восточного хрусталя сердечко и четырёхугольный желтоватый.
Взяв на ладонь, Пугачёв полюбовался ими, лизнул один, сунул оба в карман за пазуху.
- Гм, - крепко сказал Пугачёв и сдвинул брови.
По спине Долгополова забегали мурашки. Запинаясь и отвешивая низкие поклоны, он зашамкал:
- А я служил при вашем величестве и ставил овёс для лошадок ваших в Рамбове. Я сразу узнал вас... Вы были ещё великим князем тогды, и за пятьсот четвертей мне контора не заплатила.
- Ага! Помню, помню тебя... Знаю и то, что должен тебе.
- А я теперича в несчастьи, ваше величество, дорогой-то ограбили меня.
- Молись богу, старче, вот разбогатею, всё уплачу, да, сверх того, и награду примешь.
Надо платить. Пугачёв сразу понял, что перед ним плут и проходимец. Он лихо посмеивался в бороду, щурил глаз, покрякивал.
Долгополов в свою очередь понимал, что бородатый казак, прикинувшийся императором, ни капельки ему, Долгополову, не верит, только ловко прикидывается, что верит.
Вслушиваясь, как сдержанно шумит и топчется за палаткой народ, Пугачёв что-то про себя решил. Он похлопал в ладоши. Вошёл Яким Васильевич Давилин. Пугачёв приказал приподнять полы палатки и, увидав стоявших сзади казаков: атамана Овчинникова, Перфильева, Творогова, Канзафара Усаева, Ильчигула, Чумакова и других, велел им войти в палатку.
- Садитесь на чём стоите, господа, - шутливо сказал он.
Все сели на ковёр, плечо в плечо.
- Вот, прислушайтесь, господа генералы, и вы, атаманы... Сей день бог великую радость послал мне, - и Пугачёв, указав на Долгополова, спросил его: - Ты с чем, дедушка, прислан? Говори!
- А прислал меня, ваше величество, наследник Павел Петрович. "Поезжай немедля, - говорит, - посмотри хорошень, доподлинно ли то родитель мой, да вертайся, - говорит, - обратно с отповедью".
- Узнал ли ты меня? - ликующим голосом воскликнул Пугачёв и вскинул голову.
- Как не узнать! - захлебнувшись восторгом, воскликнул и Долгополов. - Вы в Санкт-Петербурге жаловали меня, ваше величество, вот этим самым зипуном и шапкою... - Купец дёрнул за лацкан у своего купленного в Казани на барахолке коричневого зипуна, тронул бархатную, с мерлущатым околышем шапку и убеждённо сказал собравшимся: - Вы, господа великие начальники, не сумлевайтесь: есть он доподлинный император Пётр Фёдорыч, уж я точно знаю, много раз в Питере видывал их особу.