Страница 58 из 174
Пугачёв показал старшинам подарки, затем сказал хмуро:
- Сделайте народу объявление о сей радости нашей. И пускай прочь расходятся, каждый ко своему месту!
Все вместе с Долгополовым ушли. Остался один Перфильев. Полы палатки опустились. Корявый Перфильев, крутя ус, проговорил:
- Сдается мне, не высмотрень ли это подосланный... Помнишь, государь, как граф Орлов подослал меня схватить? Надо глаз да глаз за ним!
- Нетути, - молвил Пугачёв рассеянно, - этот человек верный! Он в Рамбове у меня бывал.
- Ну, как хошь... Тебе с горы виднее, - грубовато сказал Перфильев.
Свидание и весь разговор государя с Долгополовым облетел за ночь все войско. Большинство уверилось, что старик прибыл послом от цесаревича, стало быть, царь-батюшка есть воистину Пётр Фёдорыч Третий, не для-ча и мозги ломать.
И были среди яицких казаков, старшин и есаулов такие, кои в другой раз приступили к Пугачёву:
- Веди нас, ваше величество, на Москву! Непокорных князьёв да графьёв мы переловим, а простой люд за тебя весь горою! И наследник престола там с войском... И все прочие близкие твои!
Пугачёв не очень-то надеялся на "близких" своих в Москве и отвечал людям с хитринкою:
- Время, время детушки, не приспело ещё мне! Яблочко созреет, само упадёт... Вот втапоры и царь-колокол подымем, и из царь-пушки пальнём по супротивнице моей Катьке... Расходитесь, молодцы, с богом по местам. Сам ведаю, когда нам милостью божией на Москву идти.
Г л а в а VII
НА БЕРЕГАХ РЕКИ КАМЫ
1
Оса стояла в трёх верстах от Камы, на главном Казанском тракте. С падением Осы мятежникам открывался свободный путь на Казань. Узнав, что к Осе приближаются толпы пугачёвцев, казанский губернатор фон Брант забил тревогу.
В распоряжении губернатора военной силы было слишком мало. Он послал гонца в Сарапуль с приказом находившемуся там майору Скрипицыну немедля выступить со своим отрядом на выручку Осы.
По дороге Скрипицын присоединил к себе отряд капитана Смирнова, а также воинскую команду Рождественского завода; всего скопилось двести солдат и сто вооружённых крестьян. С этой горсткой бойцов Скрипицын 18 июня пробился без потерь в крепость. Всего защитников Осы было тысяча человек, при тринадцати пушках.
Едва успел майор Скрипицын осмотреться и принять общее командование, как к пригороду подступил сам Пугачёв. Он расположился станом в трёх верстах от Осы и послал в крепость приказ: "Сдавайтесь на милость". Ответа он не получил и велел рассёдлывать коней, идти на штурм.
Пригород Оса имел тесную крепостцу: вал, деревянные стены с башнями, за стенами жались друг к другу Успенская церковь, канцелярия, воеводский дом и склады.
Дозорные увидели движение в стане пугачёвцев. В пригороде поднялся переполох: женщины, старики, чиновный люд ломились в крепость спасать животы свои. Майор Скрипицын, воевода Пироговский и унтер-шихтмейстер Яковлев всячески ободряли жителей. Капитан Смирнов даже вышел с отрядом из крепости, чтобы отбросить башкирские толпы. С крепостных батарей открыли огонь картечью, осаждённые стреляли из бойниц по врагу без умолку, лили с навесов горячую смолу, скидывали брёвна, швырялись камнищами. Однако Смирнов был сломлен, бежал за стены, часть его людей ушла в стан мятежников.
Пугачёв наблюдал штурм издалека. У него только три пушки, одну пушку разорвало. Он не хотел зря терять людей, приказал дать отбой, чтоб назавтра увеличить штурмующие силы и сразу раздавить Осу.
Яицкие казаки кучкою гарцевали вокруг крепости, кричали:
- Сдавайтесь, сдавайтесь! С нами сам батюшка Пётр Фёдорыч...
Пугачёв со старшинами ехал берегом Камы, хозяйским глазом осматривал течение реки, выбирал место для переправы войск, чтобы в скором времени двинуться дальше, к Казани. Дорога плоха, шла нагорным лесистым берегом, в логах она спускалась в мочажины, мосты через речушки ветхи.
- Наумыч, - обратился Пугачёв к ехавшему рядом колченогому атаману Белобородову. - Пошли ты по деревням, пущай мужики день и ночь мосты ладят, в топях гати мостят, дороги ровнят.
Возле деревни Пристаничной, пониже острова, ватага рыбаков бродила у берега с сетью. Увидав на горе всадников, рыбаки приостановились, защищаясь ладонями от солнца, задрали вверх бороды.
- Здорово, детушки! - крикнул Пугачёв и стал со свитой спускаться к воде: с откоса посыпался песок и галька. - Ну, как рыба, ловится?
Голоногие, без порток, рыбаки, спешно подтянув сеть, вылезли на берег, подолы посконных рубах у них взмокли. Дед прищурил на гостей белесые глаза, сказал:
- Рыба ничего, рыбы довольно живёт в нашей реке. А вы кто такие?
Белобородов, улыбаясь глазами, пробасил:
- Нешто не видишь, старый хрен? Вот - государь наш, - и кивнул головой на Пугачёва.
Государь был в обшитом позументами шёлковом бешмете, в высокой мерлушковой шапке, за зелёным кушаком у него два пистолета, вдоль бедра сабля, в руке подзорная труба. Чёрный рослый конь плясал под ним. Разинув рты, вся ватага бросилась, как встрёпанная, надевать портки. Приведя себя в порядок, народ повалился в ноги Пугачёву:
- Встаньте, детушки, не страшитесь: я защита ваша!
Четырёхлеток Фомка, стоявший у куста в драной рубашонке, - в прореху большой синеватый пуп торчал - увидав, как мужики пали на колени, вдруг заорал блажью: "Ой! Ой! Ой!"
- Брось выть, пошто кричишь? - сказал Пугачёв. - Заедку, малец, хочешь? Скусная заедка... Держи! - и бросил примолкшему Фомке розовый пряник.
- Кланяйся, сукин сын, - строжились повеселевшие крестьяне. - Скажи: спасибо, надёжа-осударь!
- Па-а-си-бо, - хрипло протянул Фомка и, тоже повеселев, принялся грызть подарок.
- Пошто, пузан, плакал? Испугался, что ли? - опять проговорил Пугачёв, улыбаясь на мальчонку.
- Спужа-а-а-лся, - пыхтел, усердно жуя, Фомка. - Думал: ба-а-рин... мужиков драть бу-ди-и-шь...
Все засмеялись - всадники и рыбаки. А Фомка ещё сильней запыхтел, из левой ноздри его выскочил пузырь.
- Откуда будете, крещёные? - спросил Пугачёв крестьян.
- Кои из Пристаничной, кои из Зубачёвки, а вот мы с Назарием, два старика, государственные, твоей милости, крестьяне села Дубровы, уж прости нас, дураков, твоё царское величество...