Страница 168 из 174
- Ваше благородие, так мы вас сей минут доставим в свой лагерь... Офицер при нас... Можно в город доставить вас, в больницу. Мы сейчас, - и оба молодых солдата удалились, а следом за ними и мельник.
Горбатов, выхватив из-под подушки пистолет, быстро привёл его в порядок и выстрелил себе в висок.
Вбежавшая Даша, увидев кровь из виска и мёртвые потускневшие глаза Горбатова, взвизгнула и без чувств упала на пол.
Вскоре посланный Пугачёвым малый отряд из горнозаводских уральских охотников под началом Петра Сысоева - тайно узнать, что с Горбатовым, вернулся и доложил государю всю правду. Пугачёв изменился в лице, воскликнул:
- Лучше бы правую рученьку мою отсекли, чем лишиться мне дружка моего Горбатова, офицера... - Он нахмурил брови, раздувая усы, долго смотрел в землю, затем спросил: - А Даша как, Симонова?
- Её, аки преступницу, связанную, увезли с собой.
- Бедная! Повесили ль вы мельника? Это он предал!..
- Нет, батюшка. Мельник повешен офицером из отряда, аки укрыватель преступника. А вот вам в собственные руки письмо, мельников внук, парнишка, из-под подушки успел выхватить... Извольте вам, - и Пётр Сысоев, прикрывая то правый, то левый глаз, протянул Пугачёву накрест сложенную и припечатанную бумагу.
На бумаге значилось крупными печатными буквами: "Государю в собственные руки". Пугачёв вскрыл печать, развернул лист и с большим старанием прочёл несколько чётких строк, изображённых тоже печатными буквами. Пугачёв, внимательно всматриваясь в строки, прочёл:
"Милостивый государь мой, Емельян Иваныч! Чувствую - от злодеев наших спасения мне не будет. Преклоняю колени пред вами и говорю вам - прощайте. Имя Ваше и дела Ваши - почётны. Вы вождь народа. Такие люди не часто родятся в веках. Знаю - Вас предадут. Да и сами Вы это знаете. Не унывайте. Вы совершили деяние великое. Вы показали миру, что и над сословием дворян есть суд народный. Вы заложили фундамент, на котором трудовой народ будет строить своё здание свободы. Народ во все века будет оглядываться на Ваши деяния и помнить имя Ваше. Ещё раз прощайте. Беспредельно любящий Вас Андрей Горбатов".
Пугачёв выслал всех и снова уклюнулся в письмо. Усы и набухшие веки его дрожали. И вот из глаз слёзы полились. "Прощай, Горбатов", - подумал он и шумно задышал.
...С Дашей было так. Она была доставлена в Яицкий городок как арестованная. Симонов, по настоянию члена Секретной комиссии, офицера Маврина, снявшего с девушки все обвинения, тотчас освободил её. И вот она снова в своей девичьей комнатке. Комендантша ходит тучей. К столу Дашу не приглашают, девчонка-калмычка обед подаёт ей в комнату. Даша немало скорбит и о том, что нет с ней весёлой Усти. Подружка её увезена то ли в Сызрань, то ли в Казань.
Когда в Яицкий городок был доставлен Емельян Иваныч, Даша, скопив дома съестного, завернула в узелок рыбу, пирог, блины, курицу, отдельно в бумажке леденцы, и направилась поздно вечером, потемну, к войсковому каземату, чтоб как-нибудь, чрез знакомых казаков, передать узелок Емельяну Иванычу, сидевшему там в оковах.
Дашу не подпустили даже и близко.
- Мне хочется передать подаяние, как христианка, государственному преступнику Пугачёву, - сказала она старику казаку, похожему на бородача Пустобаева.
- Вот что, барышня, - уходите-ка вы подобру-поздорову, - сказал тот, улыбаясь, - а то стража дозрит, так и вас схватят.
Домой Даша вернулась вся в слезах. Мать, узнав, в чём дело, ударила Дашу наотмашь по щеке. Даша стиснула зубы и сказала:
- Я никогда, никогда этого не забуду и не прощу вам.
Первого октября, в Покров, Даша неизвестно куда исчезла. Покинула Яицкий городок, может быть, ушла из жизни.
ПАДУРОВ И ОФИЦЕР
(Заметка ко 2-й книге)
Офицер сказал Падурову:
- Вот видишь, как на косогоре, в пяти верстах, сверкает белым огнём стекляшка, а вот ещё, а вот ещё... А почему? Солнце бьёт в них своими лучами. А без солнца нешто увидал бы их за пять вёрст? Да и мимо прошёл, не увидал бы. Так и мы, Падуров! Наших дел сейчас никто не замечает, малы ли, велики ли они. И забудут нас. Но придёт солнечная пора, и заблестят наши дела, и нас добрым словом вспомнят потомки наши.
- Верно, - сказал Падуров и пристально поглядел на далёкий косогор, где тремя белыми огненными звёздами сверкали стеклянные осколки.
ИЗ БЛОКНОТА
(Написать особую главу о народной национальной культуре)
Для своего времени высокая культура была на севере - у поморов, в архангельских и олонецких скитах. Носители её - старообрядцы. Они, и материально более обеспеченные, имели возможность приукрашать и культивировать свои одежды, расшивать их жемчугом, серебром и золотом. И по материальному благополучию, а также по своей религиозности были они грамотны, читали церковные книги, занимая от культуры византийской и привнося в неё культуру русскую. Былины, песни, ткани, вышивки, кружева, шитьё, иконопись. Былины оттачивались из десятилетия в десятилетие, из рода в род. А поэтому и разговорная речь достигла большой культуры, образности.
Зодчество: избы просторные, в два этажа, расписные ставни, резьба, храмы деревянные, шатровые, изделия из слоновой кости, из меха. Бисерные работы.
Раскольники, народ гонимый, замкнулись в себе, образовали свою высокую культуру духа и быта.
Отметить в романе величие духовной и материальной культуры русского народа: песни, сказания, изобретатели, зодчие из народа, мастера и мастерицы - ткани, вышивки золотом (монахини), кружева, живопись и пр.
СУД И РАСПРАВА
(Глава четвертая)*
1
В один из майских благодатных деньков к дому ржевского воеводы подкатил с бубенцами бравый пучеглазый поручик Капустин. Воевода принял его с должным уважением и, осведомившись, в чём дело, предложил остановиться у него.
_______________
* Настоящая, четвёртая в книге - "Прохиндей", - глава не
включена в третью книгу "Емельян Пугачёв" по композиционным
соображениям. - Ред.
После обеда с выпивкой послали за фабрикантом Твердозадовым. Поручик ему отрекомендовался:
- Я зять московского первой гильдии купца Силы Назарыча Серебрякова.
- А-а-а, так, так, - почтительно заулыбался рыжебородый, большой Твердозадов; его густые волосы подрублены по-кержацки, расчёсаны на прямой пробор, свисают крышей.