Страница 169 из 174
- Согласно сих двух документов, - продолжал офицер, передавая Твердозадову долгополовские фальшивки, - имею получить с вас тысячу рублей наличными и на тысячу рублей верёвками.
Улыбка на крупном и суровом лице Твердозадова сменилась недоумением. Нахмурив щетинистые брови, он пристально рассматривал предъявленные ему бумажки за печатями.
- Твоя рука? - спросил воевода.
- Кажись моя, - буркнул фабрикант, - токмо что не я писал... Ничего в толк не возьму. Откедов... откедов у тя сии грамотки?
- Я оные документы, - ответил офицер, - получил от тестя моего с доверительной надписью. Требую срочной уплаты.
- Я в Москве вот уж десять годов не бывал! - гневно закричал басом Твердозадов. - Мошенство! Каверза! Что вы, господа хорошие... Побойтесь бога!
- Бога мы боимся, - зашумел и воевода, выкатывая бараньи глаза. - А ты не ори, пока я те глотки не заткнул. Ты как меня честил? Помнишь?.. Смотри, в капусту искрошу. А вот, выкладывай господину поручику деньги и шагай с богом домой.
- Тьфу! - и Твердозадов швырнул на стол оба векселя. - Тоже нашли дурака, чтоб за какого-то прощалыжника кровные денежки платить. Да я в Тверь, я в Питер... До сената дойду!
Он круто повернулся и, тяжело брякая подкованными сапогами в пол, пошагал, как конь на дыбах, к выходу.
- Судом стребуем! - крикнул ему вдогонку вспотевший воевода. Имущество опишем, в яму долговую угодишь...
- Не стращай, голоштанник, - повернулся от двери фабрикант. Проглочу с потрохами, как снетка, и пискнуть не успеешь.
На следующий день поручик Капустин явился в магистрат, ведавший купеческим сословием и относящимися к оному гражданскими делами. За магистратским столом восседал сам бургомистр, седобородый Ряхин, два ратмана и повытчик - родственники его. Все четверо - выборные из купцов.
Поручик Капустин требовал немедленных действий по взысканию с Твердозадова двух тысяч. Члены магистрата взирали на векселя "с неохотой и сумнительством". Тогда поручик предъявил, за подписями высоких московских лиц, бумагу. Между прочим в бумаге говорилось: "Доколе то дело решением произведено не будет, дотоле того магистрата присутствующих и повытчика держать при их местах без выпуску". Прочтя бумагу, бургомистр и прочие члены магистрата поняли, что шутки плохи, доведётся Твердозадова довольно понужнуть.
Истцу, поручику Капустину, была отведена на купеческий кошт квартира. Началось дело.
Бургомистр Ряхин двадцать лет бессменно держал в своих руках весь город. В магистрате, в земской избе, в словесном суде и прочих подведомственных ему учреждениях сидели его родственники или добрые друзья. Писчики, канцеляристы, подьячие "просто" и подьячие "с приписью", трепеща, ждали мановения начальника. С незнатными людьми бывало так: двум магистратским рассыльщикам давали сыскную, они сыскивали должника в дому или где улучить было возможно, схватывали его, волокли к разбирательству, объявляя "при доезде". Ежели должник укрывался, рассыльщики волокли в суд его мать, отца или жену и содержали их под караулом, доколе должник не являлся на выручку своих близких.
А вот теперь поступить так бургомистр Ряхин поопасился: Твердозадов фабрикант, богач, раскольник, имеющий в Москве сильную руку среди староверов-толстосумов. Поэтому словесный суд, куда передано это кляузное дело, поручил судье, купцу Постникову, наведаться к Твердозадову и упросить его кончить дело полюбовно. Судья трижды ходил к нему. Твердозадов трижды выгонял его вон, кричал, что по фальшивым векселям не плательщик.
А как, согласно вексельному уставу, должно решить дело в двухнедельный срок, иначе взыскание по иску будет учинено с самих судей, да и поручик Капустин грозил, по смыслу имевшейся у него бумаги, в случае проволочки заковать судей, подьячих и повытчика в ножные кандалы, суд постановил повернуть дела как можно круче.
Посланы были два рассыльщика из дюжих второй гильдии купцов, и повелено было тем рассылыцикам:
- Требовать должника в словесный суд неотступно.
Здоровецкие бородатые рассылыцики усердно, страха ради, помолясь, подступили к запертым воротам Твердозадова. Грохали и час, и два, и три, из сил выбились, ни с чем вернулись в суд.
Меж тем хитроумный фабрикант, зная повадки бургомистра и беззакония местных властей, ввёз в свою крепость двенадцать возов продуктов, запер наглухо ворота, спустил с цепей бешеных собак и стал отсиживаться, выжидать, что будет. А канатная фабрика его, помещавшаяся во дворе за бревенчатой стеной, продолжала работать полным ходом.
Словесный суд, видя, что должника залучить невозможно, решил передать дело обратно в магистрат, располагавший большими правами. Магистрат тотчас призвал из ржевских купцов "полицы-мейстера" Арбузова и приказал ему:
- Идти тебе, полицы-мейстер, в дом Твердозадова и требовать, дабы хозяин, по именным на него векселям, явился в магистрат в неукоснительном времени.
Но "полицы-мейстер" купец Арбузов тоже ничего поделать не смог: постучал в ворота, послушал лай бешеных собак да чью-то чёрную ругню и, грозя законами, было поплёлся обратно. Тут голос окликнул его:
- Эй, стой! - и через щель приоткрытой на цепи калитки просунулась рыжая бородища хозяина: - Слушай! С глазу глаз говорю тебе, Арбузов. Толкуй судьям: Твердозадов-де хабары не даст ни гроша. А деньги-де он, Твердозадов, у купца Серебрякова сроду не брал, и расписки те фальшивые. Пущай-де суд дознается у Серебрякова, какой жулик сими векселями обморочил его. А как дознается суд, пущай-де ловит того жулика, а не меня, я на вас, хабарники, вашу шайку воровскую в сенат жалобу учиню.
И калитка с превеликим треском захлопнулась.
"Полицы-мейстер" купец Арбузов под присягою объявил магистрату поносные Твердозадова слова. Бургомистр Ряхин с судьями довели о сём до сведения самого господина воеводы Таракана-Сухожилина. Воеводе на руку: уж вот тут-то он сумеет рассчитаться с лютым оскорбителем своим.
2
А время шло, кончился положенный двухнедельный срок. Воевода, блюдя закон и получив крупную взятку от поручика Капустина, приказал, во угождение поручику, надеть ножные кандалы на двух судейских подьячих и одного из судей. Скованные, поскрипывая перьями и глотая слёзы, так и сидели в кандалах за своими столами.