Страница 91 из 253
Было уже после полуночи, и в гостиной не осталось никого, кроме них с Косолапсусом. Стояла глубокая тишина — если не считать скрипа пера Гермионы, время от времени что-то вычёркивавшей, и шелеста страниц разбросанных по столу справочников, по которым она проверяла различные данные. Гарри чувствовал полнейшее изнеможение и, кроме того, странную, сосущую пустоту в животе, но не от усталости, а из-за письма, почёрневшие останки которого, стремительно съёживаясь, догорали сейчас в камине.
Разумеется, для него не было новостью, что как минимум половина школы считает его странным, даже сумасшедшим, как не было новостью и то, что «Прорицательская газета» уже многие месяцы упорно распространяет о нём отвратительные слухи. И всё-таки письмо Перси, — его совет Рону прекратить с Гарри всяческое общение и призыв доносить о нём Кхембридж, — как ничто другое, заставило Гарри прочувствовать реальность сложившейся ситуации. Ведь они с Перси целых четыре года довольно тесно общались, жили в одном доме во время летних каникул, спали в одной палатке, когда ездили на чемпионат кубка... в прошлом году Перси поставил Гарри высшую оценку за выполнение второго задания Тремудрого Турнира... а теперь этот же самый Перси считает его неуравновешенным и потенциально опасным...
На Гарри волной нахлынуло сочувствие к крёстному. Пожалуй, среди всех его знакомых один только Сириус способен понять, что он, Гарри, сейчас чувствует, потому что и сам находится в точно таком же положении. Практически весь колдовской мир уверен, что Сириус — опасный маньяк-убийца и приспешник Вольдеморта. Вот уже четырнадцать лет, как Сириусу приходится жить с этим ужасным знанием...
Гарри удивлённо моргнул. Он увидел в огне нечто, чего там быть не могло. Оно мелькнуло и тут же исчезло. Нет... невозможно. Просто он сейчас думал о Сириусе, вот ему и привиделось...
— Всё, перепиши вот это, — Гермиона подтолкнула к Рону его сочинение и листок, исписанный её почерком, — а потом добавь заключение, которое я написала.
— Гермиона, честно, ты самый потрясающий человек на свете, — чуть ли не со слезами в голосе сказал Рон, — и если я хоть ещё раз позволю себе грубо с тобой разговаривать...
— ... то я пойму, что ты пришёл в норму, — закончила за него Гермиона. — Гарри, а у тебя всё нормально, вот только в конце... Думаю, ты неправильно расслышал слова профессора Зловестры: Европу покрывает лёд, а не мёд... Гарри?
Гарри соскользнул с кресла на прожённый, протертый до основания коврик у камина и, стоя на коленях согнувшись, внимательно вглядывался в огонь.
— Э-э... Гарри? — неуверенно позвал Рон. — Зачем ты?..
— Затем, что я только что видел в камине голову Сириуса, — ответил Гарри.
Он говорил об этом очень спокойно, в конце концов, в прошлом году он уже видел её в том же самом месте и даже разговаривал с ней; но сейчас он не был уверен, что это ему не привиделось... Голова так быстро исчезла...
— Голову Сириуса? — повторила за ним Гермиона. — Как в прошлом году во время Тремудрого Турнира, когда ему понадобилось с тобой поговорить? Но сейчас он не стал бы этого делать, это слишком... Сириус!
Она ахнула от испуга. Рон выронил перо. В танцующих языках пламени восседала довольная голова Сириуса. Длинные чёрные волосы падали на улыбающееся лицо.
— Я уж боялся, что вы уйдёте спать раньше, чем все разойдутся, — сказал он. — Я проверял каждый час.
— Ты появлялся здесь каждый час? — полусмеясь, повторил Гарри.
— На пару секунд. Смотрел, свободен ли путь.
— А если бы тебя заметили? — тревожно воскликнула Гермиона.
— Кажется, одна девочка — на вид, первоклассница — действительно меня видела, но не беспокойтесь, — поспешно добавил Сириус, поскольку Гермиона зажала рот ладонью, — я скрылся, едва она на меня взглянула. Наверняка она подумала, что я — необычной формы полено или что-нибудь в этом роде.
— Но, Сириус, это такой огромный риск... — начала Гермиона.
— Ты прямо как Молли, — оборвал Сириус. — Как ещё я мог ответить на письмо Гарри? Разве что шифрованным посланием — но не забывайте, любой шифр можно расшифровать.
При словах «письмо Гарри» Рон и Гермиона повернулись к нему.
— Ты не говорил, что писал Сириусу! — обвиняющим тоном сказала Гермиона.
— Я забыл, — ответил Гарри, и это была истинная правда; встреча с Чу в совяльне заставила его позабыть обо всём на свете. — Не смотри на меня так, Гермиона! Там ничего такого не было, никакой секретной информации, скажи, Сириус?
— Да, письмо гениальное, — улыбнулся Сириус. — Ну, к делу, а то вдруг кто придёт. Итак. Шрам.
— А что шра?... — начал было Рон, но Гермиона перебила его:
— Мы всё обсудим потом. Говори, Сириус.
— Я понимаю, не очень-то приятно, когда он болит, но нам не кажется, что об этом стоит беспокоиться. Ведь он болел весь прошлый год, так?
— Да, и Думбльдор сказал, что это происходит тогда, когда Вольдеморта охватывают особо сильные эмоции, — подтвердил Гарри, как всегда, не обращая внимания на исказившиеся от ужаса лица друзей. — Вполне возможно, что именно в то время, когда я был у Кхембридж, Вольдеморт вдруг страшно разозлился или, ну я не знаю, ещё что-нибудь.
— Теперь, когда он возродился, шрам неизбежно должен болеть больше, — сказал Сириус.
— Значит, ты не думаешь, что это могло быть связано с тем, что Кхембридж дотронулась до меня? — спросил Гарри.
— Сомневаюсь, — ответил Сириус. — Мне известна её репутация, и я уверен, что она не входит в число Упивающихся Смертью...
— Хотя по злобности вполне заслуживает такого звания, — мрачно изрёк Гарри. Рон и Гермиона согласно закивали.
— Пусть так, но мир делится не только на хороших людей и Упивающихся Смертью, — криво усмехнулся Сириус. — Впрочем, она и правда та ещё мерзавка... Слышали бы вы, что говорит о ней Рем.
— Люпин с ней знаком? — быстро спросил Гарри, вспомнив замечание об «опасных метисах», которое Кхембридж отпустила на первом уроке
— Нет, — ответил Сириус, — но два года назад она протолкнула кое-какие антиоборотневые указы, из-за которых он теперь не может найти работу.
Гарри вспомнил донельзя истрёпанную одежду Люпина и тут же возненавидел Кхембридж в два раза сильнее.