Страница 16 из 42
В отличие от Дарвина, Геккель не чурался философии и не боялся умозрительных гипотез, наоборот, сам их создавал и активно проповедовал. Вот так писал о нем А.Д. Некрасов: «Здесь лежит глубокая разница между ним (Геккелем. – Н.В.) и Дарвином. Мысль его была постоянно направлена в сторону обшего: идеи, учение, миросозерцание шли впереди – факты имели подчиненное значение. Дарвин же, по выражению Оскара Гертвига, был эмпириком до мозга костей. Мысль Дарвина была прикована к фактам, и обобщения были строго с ними согласованы, не выходя ни на йоту из-под контроля. Он долго и упорно работал для выяснения вопроса о происхождении видов над собиранием фактического материала «в истиннобэконианском духе», не имея какой-либо предвзятой мысли…».
В чем же источники столь существенных различий в подходах – индуктивного у Дарвина и дедуктивнонатурфилософского у Геккеля? Можно объяснить это различиями в традициях английской и немецкой наук, можно личным складом характера этих исследователей. А можно – четвертьвековой разницей в возрасте, определившей принадлежность к разным поколениям. По сути, Геккель годился Дарвину в сыновья. И, вероятно, мог подписаться под такими словами сына Чарльза Дарвина – Фрэнсиса: «Мне казался весьма примечательным тот факт, что он, человек, изменивший весь облик биологической науки и тем самым ставший главою современных ученых, писал и работал в столь по существу несовременных духе и манере. Читая его книги, вспоминаешь скорее старых натуралистов, чем писателей современной школы. Он был натуралистом в старинном смысле этого слова, то есть человеком, который работает во многих областях науки, а не является узким специалистом в какой-либо одной области».
И вместе с тем, несмотря на некоторую прелестную старомодность Ч. Дарвина, его биография и биография Геккеля в чем-то сходны. Если Дарвин провел пять лучших (по его собственным словам) лет своей жизни в плавании на «Бигле», то Геккель путешествовал по Средиземноморью, работал на Канарских островах вместе со своим ассистентом Николаем Миклухо- Маклаем (позднее – знаменитым ученым и путешественником), затем в Норвегии, на Красном море, на Цейлоне и, уже в весьма солидном возрасте – под семьдесят, – на Суматре и Яве. Впрочем, есть и разница: Дарвин и Уоллес начинали свои пути естествоиспытателей со странствий, и каждого из них эти экспедиции сформировали. А путешествия Геккеля были поездками уже сложившегося заслуженного профессора – и вряд ли они могли изменить его систему взглядов, установившееся мировоззрение.
Чарльз Дарвин
В отличие от Дарвина, не получившего естественнонаучного образования, Геккель прошел через три университета (Берлинский, Вюрцбургский и Венский), а его учителями были поистине великие ученые того времени. В Берлине он начинал у крупного ботаника Александра Брауна, занимавшегося разработкой клеточной теории. В Вюрцбурге его наставниками были один из отцов общей гистологии Альберт Келликер и Франц Лейдиг – основатель сравнительной гистологии. У них Геккель учился так же и эмбриологии, в развитии которой ему в дальнейшем суждено было сыграть большую роль.
Вернувшись в Берлинский университет, Геккель продолжил работу на кафедре Иоганна Мюллера – известного исследователя морских беспозвоночных и выдающегося педагога. Помимо Геккеля, учениками Мюллера были физик, математик и биолог Герман Гельмгольц, один из создателей клеточной теории Теодор Шванн, а также Рудольф Вирхов – автор концепции клеточной патологии и в дальнейшем ожесточенный критик подлинности находок яванского питекантропа. Именно Иоганн Мюллер привил Геккелю интерес к исследованиям морской фауны.
Внезапная смерть И. Мюллера в год окончания Геккелем Берлинского университета нару шила все планы молодого зоолога. К счастью, Геккель успел подружиться в Вюрцбурге с вьщаюшимся анатомом прошлого века Карлом Гегенбауром. Благодаря этой дружбе Геккель в 1861 году получил место приват-доцента в Иене, а после зашиты диссертации стал ординарным профессором этого университета. С Йеной была связана вся его дальнейшая жизнь.
Расположенная в живописных окраинах Тюрингинского леса, Иена была колыбелью многих великих явлений немецкой культуры. Над ней будто витал дух соседнего Веймара, где творил Иоганн Вольфганг Гете – не только поэт и философ, но и теоретик сравнительной анатомии, увлеченный поисками «единого плана строения» у животных и «прарастения» среди зарослей средиземноморской флоры. Кстати, Гете оставил нам в наследство придуманный им термин «морфология». Другое имя, сделавшее Йену центром сравнительной анатомии, – Лоренц Окен, крупнейший эмбриолог и натурфилософ, убежденный сторонник закона «все живое от живого», автор позвоночной теории происхождения черепа (и вдобавок еще и либерально-демократический политик).
Впервые Геккель выступил в зашиту теории Дарвина в 1863 году на съезде германских естествоиспытателей в Штеттинге. В популярной форме Геккель изложил свои взгляды в книге «Естественная история мироздания», которая уже при жизни автора выдержала десять изданий в Германии.
Будучи учеником великих учителей, Геккель и сам стал блестящим наставником, создав в Иене интернациональную школу сравнительных анатомов, эмбриологов и филогенетиков, многие из представителей которой сыграли большую роль в развитии дарвинизма. Среди них Антон Дорн, автор «принципа смены функций», эмбриологи братья Гертвиги, изучавшие развитие, оплодотворение и деление яйцеклеток, зоолог Вильгельм Гааке, прославившийся открытием ехидны – млекопитающего, откладывающего яйиа. Кстати, в то время это было необычайно ценное открытие, доказывающее наличие «промежуточных форм», или «недостающего звена» – увы, теперь мы считаем их не промежуточным звеном между рептилиями и млекопитающими, а боковой ветвью эволюции. Другой Йенский ученик Геккеля – Вильгельм Ру создал «механику развития», точнее – экспериментальную эмбриологию. Наконец, были и русские ученики, среди которых – Н.Н. Миклухо-Маклай и В.О. Ковалевский.
Стадии развития лягушки из оплодотворенной икринки.
(Вверху в центре – дробление икринки. Вверху справа – развитие головастика). Схема наглядно показывает сочетание плавности и непрерывности процесса развития и его расчлененности на ярко выраженные этапы
Взяв на вооружение идеи Дарвина, Геккель-эволюционист сделал новый логический шаг, поставив «родословное древо организмов». Чарльз Дарвин, сформулировавший принцип дивергенции при видообразовании, ограничился осторожным и общим замечанием, что один вид может со временем дать несколько видов, не пытаясь установить конкретные родственные связи между ныне живущими и ископаемыми организмами и тем более построить филогенетическое древо. Хотя уже тогда представления о родословном древе органического мира имели столетнюю историю. Впервые, видимо, генеалогическое древо построил в 1766 году последователь Линнея немецкий ботаник Й. Рюлинг – изображая «естественную систему» растений. В том же году молодой П. С. Паллас (впоследствии он станет академиком Петербургской академии наук, знаменитым исследователем просторов Евразии) писал о том, что наиболее удобно представить систему органических тел в виде древа (а не лестницы!). О происхождении всех живых существ от одного корня и их историческом развитии в виде древа говорили и в XIX веке, например, Г. Тревиранус и Г. Бронн (изобразивший «древо» позвоночных за год до того, как в 1858 году Ч. Дарвин опубликовал свою знаменитую схему дихотомического видообразования).
Наконец, в 1866 году Геккель предложил расширенный вариант «монофил етичес кого родословного древа организмов», в котором нашлось место и человеку – хоть и на вершине (как венец творения), но все же в системе животного мира, в отряде приматов, рядом с гориллой и орангутангом. При построении древа жизни Геккель сразу же отказался от аристотелевой двухцарственной схемы деления живой природы и выделил три царства – простейших, растений и животных, что для того времени было значительным шагом вперед.