Страница 1 из 42
Знание-сила, 2001 №9 (891)
Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал
Издается с 1926 года
«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ/ КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!
Александр Волков
Когда наука уходит в отпуск
Р. Магритт.«Воспоминание о путешествии», 1952
В сентябре кончается год. Его душа с последними теплыми днями тает. Остальные месяцы, среди холода и слякоти, проживаешь в какой-то спячке. Все повторяется – от заведенного на утро будильника до выключенных перед сном приборов. Неповторимое искусство жить сменяется закономерной наукой пребывать. В это время человек осмеливается нарушить все графики дней и дел, которым подчинялся. Этот апофеоз – отпуск. Замирают лабораторные приборы, затихают офисы и редакции. На излете лета хочется спутать все правила и карты – поступать вопреки науке, ведь наука тоже уходит в отпуск.
Отпуск – время прощания с прежней жизнью. Когда изо дня в день мы обязаны исполнять ритуал много часов подряд, праздником становится лень, святилищем – пляж или поляна для пикника, а обязанность – карой и каторгой. Отпуск – побег; он проживается всерьез и до конца. В оцепенении отпускника, едущего домой после трех недель безумств, есть что-то от оторопи человека, которого везет в своей лодке Харон. Люди за окном поезда что-то делают, чем-то заняты, куда-то спешат, и все их движения так механистичны, что с ужасом думаешь о том, как и ты по прошествии нескольких часов превратишься в этакое «шарнирное существо».
Эти чувства присущи не только нашему «антимиру», но и Западу. По опросам немецких социологов, лишь треть жителей Германии получает хоть какое-то удовольствие от своей работы. Для всех остальных работа – это лишь зарабатывание денег на хлеб насущный, на уикенд и, наконец, на отпуск. Что уж говорить о российских «экс-инженерах», «пост-учителях» и «бывших эмэнэсах», сменивших привычный круг занятий на и.о. distributor или security! Но вот мелькает заветная дата. Прощай, оружие и оборудование! Мы выбираем экзотику.
М. Эрнст. «Тридцать три девушки отправляются на ловлю бабочек», 1958
По оценкам Всемирной туристической организации, в 2000 году около 700 миллионов человек совершили заграничные вояжи. Через десять лет количество туристов превысит один миллиард человек. Общими усилиями они потратят более 1,4 триллиона долларов. Уже сегодня доходы от туризма составляют около 10 процентов валового продукта мировой экономики. Годовой оборот этой отрасли достиг 655 миллиардов долларов. Туризм стал одним из самых прибыльных видов бизнеса. В ближайшие годы прогнозируют прирост оборота на уровне шести процентов в год. Туристическая отрасль развивается динамичнее, чем любая другая сфера экономики. Тому есть ряд причин.
9 В 2010 году средняя продолжительность жизни в ряде европейских стран достигнет восьмидесяти лет, из них всего 35 – 40 лет будет отдано работе. Весь остальной отпущенный им срок люди посвятят «личной жизни», а значит, времени на путешествия хватит с избытком.
* По мнению социологов, в XXI веке сбудутся давние чаяния лиц наемного труда: наконец-то им будет позволено, оттрубив на своей фирме несколько лет кряду, круто изменить жизнь – уйти на некоторое время «в отставку». В новых трудовых кодексах появится пунктик: «По договоренности с администрацией рабочие и служащие имеют право в течение нескольких лет исполнять свои обязанности, не уходя в отпуск». Ходит человек на службу, ходит, отпуска плюсуются, а потом бросает работу на полгода. Хватит времени, чтобы отдаться любимому увлечению, о котором столько лет можно было лишь мечтать.
* Изменится стиль работы. Прошла пора, когда мы все от звонка до звонка просиживали на рабочих местах, когда «минутой позже, минутой раньше» приравнивалось чуть ли не к прогулу. Все больше людей превращается в «свободных художников». Естественно, им легче спланировать свой досуг. Они всегда могут найти «окошко», отбросить дела и на несколько дней вырваться на Карибское море или хотя бы на озеро Селигер.
Отпуск – время стряхнуть действительность. Время рассечь календарь, вдоль чисел которого ты мчался, как ездок по казенной надобности – от станции к станции. Связь времен распалась не в Датском королевстве, а в твоей судьбе. Сквозь прорезь темнеет неясный облик дикой жизни, которую можно выбрать. Одиннадцать месяцев в году слово «дикарь» звучало то насмешливо, то обличающе. Пошел двенадцатый месяц, и стрелки всех часов стали вращаться назад. Человек дичает на глазах, и это лишь переполняет его душу уважением к себе. Прямо на глазах он превращается в охотника и собирателя. Он отдыхает «дикарем». Он бросает дом. Едет за тысячи километров, чтобы ночевать в «искусственной пещере» – палатке – или бродить в каменных джунглях в поисках какой-нибудь комнаты – норы, куда можно заползти. Налаженный прежде домашний быт он собирает на новом месте по крупицам. Лишенный любых запасов, он, ежели не просиживает дни напролет в кафе или ресторане, живет теперь от одной добычи до другой, как зверь, вышедший на охоту.
Впрочем, временное бегство от цивилизации, если быть последовательным, неминуемо заставит отказаться от любого городского декора и приведет к одной из трех великих стихий, ждуших одичавшего человека. Имя этим стихиям – Горы, Море и Лес.
Тысячи романтиков спешат навстречу этим стихиям. Там жизнь, давно потускневшая в муравейнике города, станет, наконец, осязаемой, ощутимой, потребует подлинного напряжения сил, встретит тяготами и опасностями, которые можно одолеть.
В древности такую устремленность посчитали бы, пожалуй, безумием. Отправляться по нехоженым тропам в горы или дремучие леса ради того, чтобы встретить опасность и испытать судьбу? Испытаний и бед хватало везде. Зов диких стихий слышат лишь люди цивилизованных стран, где берега рек давно одеты в гранит, поля и степи вымощены асфальтом городов и шоссе, а смерть почти умерщвлена горстями таблеток, остриями скальпелей и флакончиками микстур.
Все, что изгнано из наших городов – тяготы и лишения, ярость и страдания, – притаилось где-то вдали. В древности дети, взрослея, проходили испытания, именуемые инициацией. В наше время люди, лишенные этого посвятительного обряда, сами устраивают себе рискованную проверку, пытаясь понять, чего они стоят. Они выбирают байдарки, палатки, ледорубы, резко «смазывая карту будней».
В самом деле, горы и леса являют вопиющий контрасте нашей привычной жизнью. В горах и лесах мы ведем ту жизнь, к которой человеческое тело привыкло и приспособилось за многие тысячи лет. Мы напрягаем все силы, мы живем на пределе физических возможностей, мы стремимся во что бы то ни стало выжить. В нас воскресают давно загубленные нами таланты, принесшие нашим предкам победу над Природой. Часами, обливаясь потом и истирая ноги в кровь, мы упорно бредем вверх или вдаль.
В городе мы нежимся в чистоте и тепле, мы плещемся в ванне и вовремя включаем «кондейшн». В горах и лесах наше тело ждут иные ощущения. Нас сшибает порывистый ветер, окатывает струями дождь, обдает с ног до головы снежная сыпь. Мы валимся в грязь, жаримся на солнце или дрожим от холода. Наша кожа дубеет, превращаясь в шкуру. Наши руки скрючиваются, напоминая лапы зверя. Наш голос перестает бубнить и ворковать; он становится грубым, гортанным, как голос первобытного человека.
Р. Магритт. «Каникулы Гегеля», 1959
В городе древний охотник и собиратель окончательно умерщвлен. Со всех сторон человеческая фигура окружена палатками и магазинами, где продают полуготовую пищу, ресторанами и кафе, где можно перекусить, а еще и киосками, где удается перехватить на ходу пиццу, гамбургер или чебурек. В горах и лесах мысль о еде, буравившая мозг многих поколений людей, снова возвращается в свои исконные владения – в наше сознание. Мы вынуждены считать каждый кусочек хлеба, готовясь лишний раз переночевать в чаше или разбить палатку на подступах к вершине. Мы цедим по глотку полутеплый чай – и счастливы!