Страница 64 из 111
Мужчина тяжело упал на табуретку.
– Переговоры на завершающей стадии. Кто это? – кивнул он в сторону Сени.
Девушка выпрямила спину. В конце концов, это не ее вина, что она оказалась в таком положении.
Феодор бросил в ее сторону удивленный взгляд, будто впервые увидел. На несколько мгновений задумался, а затем выдал:
– Кристина. – Почесал живот и поинтересовался уже у Сени: – Ты же Кристина?
Она поспешно кивнула.
Пожилой мужчина устроил трость между коленей и обратился к ней – спокойно, словно добрый дядюшка:
– Кристина, пожалуйста, погуляй немного. Нам с Феодором нужно поговорить.
Сеня тотчас взвилась с дивана, сунула в карман трусики и выскочила из дома. Уже на улице она закончила одеваться и уселась под окном – подслушивать. Совесть ее не мучила. Интуиция подсказывала девушке, что разговор пойдет о ней.
Обняв колени руками, Сеня прижалась ухом к облупленной краске и вдруг подумала, что если ей придется задержаться на даче до поздней осени, или даже зимы, она вряд ли выдержит здесь без одежды и обогревателя. Стены домика казались почти картонными, а одинарные стекла едва удерживали натиск ветра.
Нет, так дело не пойдет. Она должна верить, что вскоре все наладится, как-то решится. Иначе…
– Откуда эта девочка?
– Понравилась? Я пока не готов делиться.
– Она не похожа на шлюх, которых ты называешь натурщицами.
– Только не нужно читать мне нотации. Она – взрослая, и сама решает, где ей быть. И с кем.
– Так откуда?
– Давид, лучше выпей. Зачем тебе лишняя головная боль?
– У нее вид ребенка из приличной семьи. Я хочу знать, как она здесь оказалась.
– Прибилась.
– Она – не овца и не корова, чтобы прибиваться. Феодор, ты же знаешь, я не веду дела с сомнительными личностями. Если ты не скажешь мне, откуда взялась эта Кристина, я расторгну контракт, и ты начнешь продавать свою мазню сам.
Сеня мысленно согласилась, что пожилой мужчина прав. Художества Феодора ей тоже не нравились. Она, конечно, в этом – не эксперт, но агент по продаже должен знать об искусстве много, если не все. Что ее действительно беспокоило, так это настойчивые расспросы Давида.
Чего он добивается, и чем ей это грозит?
От раздумий девушку отвлек пьяный возглас Феодора.
– Минуточку! А убытки? Тебе придется за это заплатить. Оно тебе надо? Или слишком богат? Может, ты у нас подпольный миллионер? Зачем тогда возишься с подобными мне неудачниками?
– Я привык выполнять обещания. Если ты помнишь, хозяин этой хибары, уезжая за границу, попросил меня помочь тебе. Вот я и пытаюсь по мере сил. Откуда девочка?
Упрямец не отступал, и Сеню пробрал озноб. Она не знала, что в этом случае лучше: молчание Феодора или его рассказ об их необычной встрече. Давид казался более приличным человеком, чем Слимак, но она могла ошибаться – как тогда, с Аллой.
Озноб усилился. Сеня прижалась спиной к домику, прикрывая спину.
– Она не хочет говорить. И мне это не интересно. Я ее пишу, она здесь живет.
– А это чья работа? – Насторожившись, Сеня пыталась вспомнить, что могло привлечь внимание Давида. – Решил поэкспериментировать со стеклом?
Он обнаружил ее банки из-под кабачковой икры!
Однажды, во время долгого отсутствия Феодора, Сеня заскучала и попробовала украсить нарисованными цветами импровизированную вазу. Это занятие ей понравилось. Девушка не раз поглядывала в сторону бутылок из-под пива, но не решилась взять. Слимак сдавал их в пункт приема стеклотары, чтобы купить очередную порцию выпивки или закуски.
Сеня испугалась, что художнику может не понравиться ее самоуправство. Как она могла забыть и не спрятать их на нижней полке буфета?
– У нее – талант.
– Мазня. Это у меня – талант. А она здесь убирается.
– И ты с ней спишь. Девочка – совершеннолетняя?
– Конечно, – ответил Феодор, но даже Сеня уловила в его голосе неуверенность. – Это наше личное дело.
– Она знает, что ты женат?
Прижав ладонь ко рту, Сеня едва не расплакалась.
Она делит постель с женатым мужчиной. И не важно, что он ей об этом не сообщил. Теперь ее совесть не может быть спокойной. Сколько еще ударов судьбы ей придется пережить? И удастся ли?