Страница 65 из 111
– И поэтому она одна живет в трехкомнатной квартире, а ты ночуешь на даче?
– Давид, моя личная жизнь – не твоя забота, в отличие от моих полотен.
– Ты прав. Но мои принципы не позволяют мне работать с подобными тебе типами. Или ты отправляешь девочку домой, или это сделаю я. Даю тебе неделю на раздумья.
– Лучше бы продал мою картину!
Дверь скрипнула, и Сеня вскочила на ноги. В другой ситуации девушку смутило бы, что ее застали за подслушиванием, но это был не тот случай. Она бросилась вслед за прихрамывающим Давидом.
– Постойте! – Мужчина обернулся и подождал, пока она подойдет. Карие глаза смотрели на нее с грустью, без тени осуждения. Это придало девушке смелости. Она затараторила: – У меня к вам просьба. Только одна!
– Внимательно слушаю.
– Я лишь хотела… хочу…
Она не знала, как лучше облечь в слова то, что она собиралась донести до пожилого человека. Сеня кусала губы, подыскивая нужные формулировки.
– Не бойся, девочка. Говори.
Она решилась.
– Оставьте меня здесь.
Он нахмурился.
– Ты уверена?
Сеня закивала головой, пытаясь и саму себя убедить в том, что поступает правильно.
– У меня нет родных. И мне здесь хорошо. Правда-правда!
Давид оглядел ее с ног до головы и покачал седой головой.
– Кристина, доверься мне. Расскажи все, и я попытаюсь тебе помочь.
Довериться? Как соблазнительно это прозвучало. Как же ей хотелось поделиться своими проблемами! Вот только может ли она себе это позволить? Худо-бедно, но здесь ее не ищут. Во всяком случае, пока.
Сеня сглотнула и отрицательно покачала головой.
– Спасибо, но нет. Я останусь здесь.
Мужчина коснулся рукой ее склоненной головы, и она дернулась – едва, но Давид заметил.
– Я вернусь через неделю. Надеюсь, ты передумаешь.
– Нет.
– И все же. Оставляю тебя с тяжелым сердцем, девочка.
Он сдержал свое слово, но Сеня узнала об этом, когда очнулась в больничной палате. У нее случился выкидыш, когда Феодор отсутствовал на даче. Хотя, он вряд ли помог бы ей. Началось кровотечение, и Сеня потеряла сознание.
Именно Давид отвез ее в стационар и устроил со всеми удобствами. На его груди она рыдала, повествуя о своих злоключениях – начиная с поездки в поезде, и все-таки умолчала о своей прошлой жизни.