Страница 19 из 65
— Ну, Скарборо ведь проявляет к ней интерес, верно? А Максимус — нет. Если по-настоящему, то нет. Он несомненно очень увлечен ухаживанием, но если ничего не добьется… — Феба пожала плечами. — Тогда он просто найдет другую богатую наследницу. Сама леди Пенелопа в действительности ничего для него не значит. И если честно… Скажите, разве вы не выбрали бы страсть вместо безразличия?
— Пожалуй, вы правы, — кивнула Артемис. Да и какой женщине не хочется быть желанной? Да-да, Феба абсолютно права. И если Пенелопа хоть на минуту задумается, то герцог Скарборо мгновенно одержит победу. У Уэйкфилда не было шансов. Правда, он очень богат… И он один из самых влиятельных людей в королевстве. Такого человека следовало остерегаться, если не сказать, бояться.
Артемис внимательно разглядывала герцога Уэйкфилда. Сейчас он, чуть повернув голову, смотрел на Пенелопу, кокетничавшую с другим мужчиной. Вероятно, точно так же он мог бы смотреть на пару жуков, исполняющих примитивный брачный танец. Глядя на него, совершенно невозможно было сказать, что ему хотелось завоевать Пенелопу.
Каково это было бы — изведать страсть этого мужчины?
Артемис почувствовала, как при этой мысли ее охватила внутренняя дрожь. Был ли Уэйкфилд когда-нибудь помолвлен? Способен ли он вообще на глубокое чувство? Он всегда был таким замкнутым, таким холодным. За исключением того мгновения, когда вдруг ожил, заговорив о торговле джином. Но мог ли он предаваться мыслям о женщинах? Наверное, глупо даже думать о чем-то подобном… И уж конечно, он не станет добиваться внимания такой женщины, как она, Артемис. Такие ему не нужны.
Артемис тихонько вздохнула, глядя на свои руки, лежавшие на коленях. Она мечтала о мужчине, похожем на герцога, и боль от этого была почти физической. Но он никогда не будет с ней, как и любой другой мужчина. Ее судьба — оставаться одной до конца своих дней.
Услышав довольно громкий голос герцога Скарборо, Артемис подняла голову. Скарборо что-то говорил Уэйкфилду и при этом язвительно усмехался.
— Что происходит? — спросила Феба.
— Я не понимаю, — ответила Артемис. — По-моему, Скарборо просит о чем-то вашего брата. Мне кажется… О боже! Он вызывает Уэйкфилда на дуэль…
Феба явно заинтересовалась этим сообщением.
— Неужели? — спросила она.
— Похоже, что так, — отозвалась Артемис. — А ваш брат хорошо владеет шпагой?
— Не знаю… — пожала плечами Феба. — Он никогда особенно не интересовался светскими развлечениями — предпочитал политику. Но вряд ли это имеет значение, правда? Ведь Скарборо старше его, должно быть, лет на тридцать.
Тут Пенелопа, запрокинув голову, рассмеялась так громко, что ее было слышно даже через несколько рядов. А герцог Уэйкфилд выглядел таким неприступным, таким надменным…
Скарборо сказал ему что-то еще, и Уэйкфилд порывисто встал.
— Он принимает вызов, — сообщила Артемис.
— Замечательно! — Феба не скрывала своего удовольствия.
— Но он не может победить, — в отчаянии пробормотала Артемис. — Если он одолеет Скарборо, то выставит себя невежей, а если проиграет…
— Будет унижен, — с невозмутимым видом закончила Феба.
Артемис была крайне возмущена поведением подруги. Девушке следовало хотя бы немного расстроиться из-за того, что ее брат мог проиграть.
Камердинер Уэйкфилда, высокий худой мужчина, помогая хозяину снять сюртук, видимо, что-то шепнул ему на ухо, потому что герцог тут же утвердительно кивнул. Вскоре он остался в черном жилете, богато расшитом золотыми нитями, ярко блестевшими на солнце, и в белоснежной рубашке с длинными рукавами, слегка трепетавшими на ветру. Приготовившись, он вопросительно взглянул на своего соперника. А Скарборо, уже державший в руке шпагу, с важным видом рассекал ею воздух. Чувствовалось, что пожилой мужчина прекрасно владел оружием.
«Гордому человеку лучше считаться невежей, чем потерпеть поражение», — с тоской подумала Артемис.
Стоя лицом друг к другу, соперники подняли шпаги, а лорд Ноукс, став между ними, достал носовой платок. На мгновенье воцарилась тишина — словно все осознали, что предстоящая дуэль была не просто демонстрацией искусства фехтования.
Секунду спустя платок упал на траву, и Скарборо ринулся вперед поразительно быстро для человека его возраста. Уэйкфилд отразил первый выпад и, соблюдая осторожность, отступил. Стало очевидно, что он или менее опытный фехтовальщик… или просто выжидал.
— Скарборо наступает, а ваш брат только защищается, — с тревогой сообщила Артемис.
Усмехнувшись, Скарборо что-то сказал, но так тихо, что его мог расслышать только противник. Однако лицо Уэйкфилда оставалось совершенно бесстрастным.
— Осторожнее, ваша светлость! — воскликнул камердинер Уэйкфилда.
Тот прищурился и отступил еще на шаг. У Скарборо же снова зашевелились губы.
А затем произошло неожиданное — герцог Уэйкфилд внезапно преобразился. Чуть пригнувшись, он стремительно бросился на противника. Вытаращив глаза, Скарборо торопливо пятился, с трудом отражая удар за ударом. Уэйкфилд же двигался так быстро, что за ним невозможно было уследить, и Артемис видела лишь его шпагу, сверкавшую на солнце. И теперь стало ясно: он просто играл со Скарборо.
Не сознавая, что делает, Артемис поднялась на ноги; сердце же ее билось все быстрее.
— Что происходит? — Феба тоже встала и отчаянно дергала подругу за рукав.
В эту минуту Уэйкфилд обрушил на противника град точных беспощадных ударов, которые, будь шпаги острыми…
— Он… — У Артемис перехватило дыхание, и она замерла с открытым ртом. Она вдруг поняла, что уже это видела.
Уэйкфилд же двигался, как большая хищная кошка, как человек, который знал, как убивать, — как человек, который на самом деле убивал.
Лицо Скарборо блестело от пота; и он допускал одну оплошность за другой, а его противник, казалось, по-прежнему с ним играл. Но в какой-то момент Уэйкфилд едва заметно усмехнулся, его шпага в очередной раз взлетела в воздух… и тут вдруг раздался крик худощавого камердинера:
— Ваша светлость!
Герцог Уэйкфилд тотчас же отступил и замер; лишь белоснежные рукава его рубахи трепетали на ветру. А Скарборо таращился на него разинув рот.
А затем Уэйкфилд медленно опустил свой клинок к земле.
— Что там? Ну что там? — спрашивала Феба.
— Я… — Артемис помолчала. — Совершенно ничего не понимаю. Ваш брат опустил свою шпагу.
Скарборо утер пот со лба и осторожно двинулся к Уэйкфилду — как будто еще не верил, что его больше не атакуют. А потом он ткнул в горло Уэйкфилду тупым кончиком шпаги и, тяжело дыша, замер на несколько секунд, словно удивляясь собственной победе.
— Скарборо победил, — в недоумении пробормотала Артемис.
Уэйкфилд же широко развел руки, признавая свое поражение, и, разжав пальцы, выронил шпагу. После чего повернул голову и пристально взглянул на Артемис. При этом его темные глаза были совсем не холодными — казалось, в них пылал адский огонь. И Артемис, глядя в эти глаза, теперь понимала… все.
Да, сомнений быть не могло. Герцог Уэйкфилд — это Призрак Сент-Джайлза.
Глава 6
А через две недели настала очередь королю Херла посетить свадьбу короля гномов. Он отобрал самых сильных и храбрых своих людей и, войдя в темную пещеру, поскакал в глубины самой земли, потому что владения гномов находились глубоко под землей. Он и его люди ехали день и ночь и опускались все глубже, пока не оказались на огромной бескрайней равнине. Наверху, словно мрачное небо, нависали скалы, отвесные и зубчатые, а внизу лежали дома, улицы и городские площади страны гномов…
Максимус проснулся перед самым рассветом и тяжело вздохнул. В темноте перед его закрытыми глазами все еще светилось бледное лицо матери… и сверкали изумруды, сорванные с ее безжизненной шеи. А в воздухе витал отвратительный запах джина. Но он знал, что это просто образы из его сна.