Страница 27 из 36
— Хорошо, Скотт. За дело и будь паинькой. — Он повернулся к своим головорезам. — Одинокий, свяжи Дятла и дай-ка мне его револьвер. Вы, парни, будете сопровождать мистера Скотта. — Он задумался и добавил: — Поедете все на всякий случай.
— Послушай, — запротестовал я. — Если я появлюсь с целой шайкой, что подумает Сэйдер?
— Это не суть важно, — хохотнул Брид, — ему не придется долго думать. Поэтому все ребята и едут с тобой, Скотт. Уж не воображаешь ли ты, что поедешь один?
Я так не думал. А вообще я туго соображал. То, что я наплел Бриду, явно обрекало Сэйдера на смерть. В таком случае, спросил я себя, что ждет меня? Да и Айрис тоже?
— Брид, теперь-то ты можешь отпустить девушку?
Он покачал головой:
— Она останется со мной и Дятлом, пока ты... не вернешься.
Он усмехнулся, и у меня не осталось иллюзий относительно его намерений. Мысль о том, что я не вернусь, вовсе не показалась мне забавной. Конечно, подумал я, все зависит от того, как на это посмотреть.
Внутренне я содрогнулся. Наверно, я сжег миллион мозговых клеток, но в голову мне пришла еще одна мысль. Может, она и мало чего стоила, но я ее обкатал. Сейчас выходило, что меня будут эскортировать Одинокий, Гамлет, Детеныш и Гарри, и все их внимание будет сосредоточено на мне. Брид оставался здесь со связанными Айрис и Дятлом. Наедине с Бридом Дятел мог бы разобрать по пунктам мою историю и найти в ней слабые стороны. Он даже мог бы уговорить Брида позвонить той женщине, с которой он провел ночь.
Если бы Дятел поехал с нами, мало того, что он лишился бы возможности уломать Брида, остальным парням пришлось бы не спускать с него глаз, что отвлекало бы их внимание от меня. Но мог ли я убедить Брида взглянуть на это моими глазами?
Одинокий уже отдал Бриду револьвер Дятла и начал связывать ему руки, когда вмешался я:
— Брид, мне кажется, что не следует его связывать.
— Это почему же? — удивился он.
— Видишь ли, Брид, у меня такое впечатление, что ты не совсем мне доверяешь. Мне кажется, что я не убедил тебя относительно Дятла. Похоже на то, что теперь мне придется работать на тебя, и я хочу доказать тебе, что я сказал о нем правду.
Мысль о моем сотрудничестве с ним, видимо, немало его повеселила. Но почему не дать мне помечтать? И он спросил:
— Как же ты собираешься доказать это?
— Очень просто. Когда мы окажемся в «Подвале», твои парни смогут в этом убедиться. Сэйдер встретит Дятла с распростертыми объятиями. Это и будет доказательством.
Он обдумал предложение, и оно ему понравилось. Он кивнул и повернулся к Одинокому:
— Вы едете все вместе. Не спускай с них глаз, — и тихо добавил: — Если Скотт попытается выкинуть что-нибудь, не привози его обратно.
С какой стороны ни взглянуть, могилы мне не миновать.
Брид поторопил:
— В путь. И что бы там ни произошло, Одинокий, сразу позвони мне.
Парни вытолкали нас с Дятлом на улицу и рассадили в разные машины. Прежде чем нас развели. Дятел прошипел:
— Тебе недолго осталось, Скотт. Скоро все твои враки рассыпятся, и тогда я тебя замочу.
Одинокий вел черный «кадиллак», в который меня запихнули на заднее сиденье. Рядом со мной сидел Детеныш с его носом, повернутым на сорок пять градусов, и его пистолетом 45-го калибра. В следовавшем за нами черном «плимуте» Гамлет и Гарри везли Дятла, который конечно же пытался их разубедить.
Так мы и катили в двух машинах, словно заблудшая часть похоронной процессии. И я не мог отделаться от мысли, что это и есть похороны.
Глава 15
Миновала полночь, в этот унылый час почти не было уличного движения. Небо было обложено облаками, и тусклые звезды едва проглядывали сквозь дымку. Время от времени на нас надвигался свет встречных фар, разрастался, ярко освещал наши лица и проскакивал мимо. Затем тени вновь заполняли машину, и становилось темнее, чем раньше. Видимость все же поддерживалась уличными фонарями и фарами ехавшей за нами машины.
Одинокий не отрывал глаз от дороги, а Детеныш сидел молча, посасывая сигарету и наблюдая за мной. Я мог видеть, что пистолет в его руке целил мне в живот.
Было холодно и ветрено. Порывы ветра становились все сильнее и чаще, и «кадиллак» то и дело содрогался под их напором. Одинокий доехал по Риверсайд до шоссе Фриуэй, повернул направо и направился к центру.
У Брида я основательно пропотел, и теперь влажная рубашка казалась ледяной. Холод просачивался в машину, пробегал по моей спине и заполнял мой желудок.
Минут за пятнадцать — двадцать мы добрались от «финансовой» компании Брида до «Подвала». Одинокий свернул с Седьмой улицы в переулок и остановился у лифта, ведущего в клуб Марти Сэйдера. Он оставил ключи в замке зажигания, и я это запомнил: вот он шанс, которым я мог бы воспользоваться. Сзади нас остановилась вторая машина. Фары погасли, и я выбрался в темноту переулка.
Резкий сырой ветер пронизал меня насквозь, обжег мне лицо и вгрызся мне в легкие. Я задрожал, но не только от холода. Чем ближе мы были к «Подвалу», тем больше становился ком страха в моем желудке. Росла и депрессия. Я попытался стряхнуть ее с себя. Какого черта, подумалось мне, я пока еще жив. Это меня взбодрило так, что чуть не стошнило.
Благодаря своему трепу я выбрался из конторы Брида, но я не спешил погладить себя по головке. Еще бы! Сладкоречивый Скотт сумел, похоже, угодить из пасти льва в его брюхо.
Хотел бы я знать, что произойдет, когда мы вывалимся толпой из лифта в клуб. Было множество вариантов: нас могла ожидать дюжина бандитов Сэйдера, готовых перестрелять нас; парни Брида могли застать Марти одного и пришить его, или они могли озвереть и застрелить любого, кто оказался бы внизу. В «Подвале» могло никого и не оказаться, хотя там, несомненно, был кто-то тридцать — сорок минут назад, когда я звонил туда и линия была занята. Но ни один из этих вариантов не обещал мне спасения.
С тех пор как я стал частным сыщиком, и раньше, во время большой заварухи, завуалированно названной «Вторая мировая война», в меня стреляли множество раз и даже чуть не убили. Но никогда еще не охватывала меня такая мертвящая безнадежность. Я чувствовал, что мне пришел конец. Я смертельно устал, боль пульсировала в моей голове, и мне было тяжело даже думать. Уже пятнадцать или шестнадцать часов я был на ногах, и это начало сказываться. Я ощущал такое жуткое физическое и душевное изнеможение, что мне уже было почти наплевать на то, что произойдет дальше. Почти, но не совсем. У человека всегда остается что-то про запас. И если был хоть какой-то шанс, я собирался обязательно использовать его и, если удастся, прихватить с собой хотя бы парочку из этих парней, собиравшихся спокойно прикончить меня.
Мы все собрались у лифта. Дверь была открыта, и кабина находилась наверху. Мне подумалось, что внизу могло никого не остаться, и это немного взбодрило меня. Если Марти побывал здесь, поднялся на лифте и отправился куда-то еще, я мог бы задержать моих стражей на какое-то время, заверить их, например, что Марти вот-вот вернется. Во всяком случае, можно было бы попытаться что-то сделать.
Парни затолкали Дятла и меня в лифт лицом к противоположной двери, которая откроется внизу, и забрались вслед за нами. Если кто-то будет стрелять внизу, нам достанется первым. Неплохая перспектива! Лифт должен был тронуться, но не ощущалось никакого движения. Я вспомнил, как совсем недавно я поднимался в нем с Айрис. Ну что ж, мое желание исполнилось. Тогда я хотел узнать, в чем все же было дело и что стояло за странными утренними происшествиями. Теперь я знал: Сэйдер пытался прибрать к рукам весь рэкет, большой босс Брид послал «выскочке» ультиматум, и он убил посланца Лобо. Затем Айрис и я оказались в гуще этого безумия, этой войны банд со мной на ничейной земле и даже без рогатки. Теперь я знал все, но уже не чувствовал себя так хорошо, как утром, когда мое любопытство еще не было удовлетворено.