Страница 36 из 36
Глава 20
Все было кончено.
Наблюдая, как догорает дом, я чувствовал, что последние силы покидают меня. Все еще сыпались искры, обвалилась стена, но я едва заметил это.
Миссис Сэйдер была мертва, и ее тело сейчас обугливалось в этом неукротимом пламени. Не она одна умерла за последние часы. Были еще Марти, другие головорезы и, конечно, Китти. Ее смерть была самой прискорбной во всей этой жуткой вакханалии. Китти пришлась мне по душе.
Стоявший неподалеку пожарный как-то странно пялился на меня. Я взглянул на себя, вспомнив, что остался без пиджака, и понял, на что он смотрит. В моей белой рубашке осталась дырка, там, куда попала пуля Одинокого. Рана открылась и немного кровоточила, увеличивая красно-бурое пятно на рубашке. Я увидел также под мышкой свою пустую кобуру, о которой совсем забыл.
Я по возможности небрежно пояснил:
— Эта чокнутая в доме была вооружена, вы знаете. Продырявила меня слегка.
Он ничего не сказал, лишь посмотрел на мое лицо и отошел на край лужайки. Я посмотрел на улицу и заметил полицейскую машину. Я не видел и не слышал, как она подъехала, да и как можно было ее услышать в завывании всех этих сирен.
Я заковылял в сторону полицейской машины. Мне предстояло рассказать свою историю. И какую! Достаточно было вспомнить недоверчивый взгляд пожарного. Я замедлил шаг, но не остановился. Я был так измочален, что мне уже было наплевать, поверят мне или нет.
Четыре следующих часа нельзя было бы назвать счастливыми, но нам повезло, что только четыре. «Нам» — это Айрис и мне. Я встретил ее в полицейском управлении. Она уже рассказала все, что знала. Я внес свою лепту. Нас допрашивали снова и снова. Нам задавали бесчисленные вопросы. Наши собеседники ворчали, качали головой, краснели и хмурили брови. Следовали новые вопросы и новые объяснения. В тиши полицейского управления, в укрытии от воя ветра и во временном удалении от случившегося все казалось еще более нереальным, фантастичным и жутким.
В конце концов все было расставлено по своим местам, и все были удовлетворены. Более или менее разъяснилось и участие Брида, и то, что произошло в «Подвале». Я ухитрился рассказать свою историю, не выдав того, что я узнал от Оззи Йорка. Его и так ожидала долгая отсидка. Брид был задержан и по крайней мере не мог отвертеться от обвинения в убийстве Дятла. Был изолирован и Гамлет. Гарри и Детеныш находились в тюремном отделении окружной больницы: первый по поводу сотрясения мозга, второй с дыркой в груди. Пуля 45-го калибра в груди не просто оставляет дырку, а ломает ребра, разрывает мышцы и ткани легкого. Поэтому через какое-то время Детеныш присоединится к Марти. Одинокий, Дятел и Китти были в морге.
Врач наложил мне повязку на рану, и она меня не очень беспокоила. Я чувствовал себя изнуренным, ослабевшим настолько, что не мог уже изображать из себя железного человека.
Когда нас наконец отпустили, солнце поднялось уже высоко, ветер продолжал дуть, но не так свирепо, как накануне. Капитан Сэмсон был уже сутки на ногах, но спустился в лифте вместе с нами. Какое-то время капитан пребывал в ярости, но теперь уже успокоился. Он проводил нас до выхода на Главную улицу.
В дверях он остановился и устало взглянул на меня покрасневшими глазами.
— Шелл, — сказал он, качая головой, — в один прекрасный день ты сам станешь нашим клиентом. Надо бы отобрать у тебя патент, чтобы спасти твою шею.
Я показал ему зубы:
— При чем тут патент? Я ведь даже не работал. Все это просто приключилось со мной, Сэм. И я оказался посредине.
— Неплохое место для тебя, Шелл. — Он опять покачал головой и проворчал: — Убирайся. Можешь еще поискать смерти. Однако покажись здесь, когда отдохнешь.
— Ага, — согласился я, — но не раньше чем через год.
Это было два часа тому назад, в восемь утра, сегодня, во вторник. И теперь трудно было поверить, что все это случилось. Я никогда не забуду ничего из того, что произошло. Однако напряжение уже спало.
За стенами дома птицы пробовали свои голоса, шелестел довольно сильный и прохладный бриз. Мы снова находились в хижине: Айрис и Мая, две мои «красные шапочки», и я. Мая рассказала, что вернулась с чесноком в пустую хижину, подождала нас какое-то время и легла спать. Ругая нас последними словами, добавила она добродушно. Мы поговорили о том, что с нами приключилось, и постарались забыть об этом.
Нас всех клонило ко сну. Мая спала мало, а Айрис и я провели на ногах двадцать четыре часа. Мы устали, хотели спать, но чувствовали себя несколько легкомысленно. И только что мы насытились спагетти.
Мая посмотрела на меня долгим немигающим взглядом и спросила своим шуршащим голосом:
— Тебе понравилось?
— Спагетти? В жизни не ел ничего вкуснее.
— Ты все еще сердишься? — спросила она. Ее глаза спокойно взирали на меня, а полные губы слегка кривились в намеке на улыбку.
— Конечно, — улыбнулся я в ответ. — Надо же было совершить такую глупость — отправиться в лавку за... К дьяволу с этим! Может, оно было и к лучшему.
— Шелл, тебе, похоже, не очень-то удобно там, — проворковала Айрис.
Она и Мая расслабились на постели. На Мае было надето то же платье, в которое она «втиснулась», когда удирала из квартиры, и выглядела она не менее очаровательно, разве что не была мокрой, как тогда. Айрис так и не переоделась в платье. Я же сидел прямо на полу, прислонившись к стене хижины.
Я взглянул на них из-под тяжелых век и ответил:
— Да уж не очень.
Мая медленно и плавно поднялась с постели. И я вспомнил то первое впечатление, то ощущение животной силы и грации в каждом ее движении.
Мы уже опрокинули по стаканчику виски с водой. Мая подошла ко мне и спросила:
— Еще стаканчик, Шелл?
— Неплохо бы, — согласился я. — Хочешь, я приготовлю?
Она покачала головой и прямо перед моими глазами нагнулась, чтобы поднять стакан, стоявший на полу у моих ног. Господи Боже мой! Всегда бы такое обслуживание!
Она наполнила три стакана и раздала их нам. Когда она подошла ко мне, я попросил:
— Поставь его, пожалуйста, на пол, Мая.
Она наградила меня широчайшей улыбкой. Пару секунд мы радостно улыбались друг другу. Потом она вернулась на постель и растянулась на ней, как настоящая тигрица.
Айрис выпила глоток и сказала:
— Я рада, что ты привез нас сюда. Мы остались временно без работы, так что отпуск нам будет кстати. — Она бросила взгляд на Маю. — Не правда ли, дорогая?
Мая неспешно кивнула.
Мы выпили еще по стаканчику. Бутылка постепенно пустела. Мы все улыбались друг другу и выпили еще по стаканчику. Бутылка была пуста. Мы улыбались. Я это делал с вожделением.
— Шелл, тебе, кажется, очень неудобно там, — сказала Айрис. — Ты можешь сесть на постель, если хочешь. Мы тебя не укусим. — Она хихикнула.
Мая переместилась в конец постели. Я прикрыл один глаз — места, похоже, хватало.
Айрис сделала глубокий вдох, и глазам моим стало больно. Я не мог не подумать о синяках, которые, наверное, оставил Дятел на ее обворожительной груди.
— Мая, дорогая, — сказала Айрис, — одной из нас придется уйти.
Мая не сказала сначала ни слова. Потом, не спуская с меня глаз, мягко произнесла:
— Пока, дорогая Айрис.
— Но, Мая, — хихикнула Айрис. Ни одна из них не сдвинулась с места. В комнате стала нарастать тишина. Горячая, многозначительная тишина.
Я прочистил горло и промямлил:
— Ну что ж, дорогуши. Мне, пожалуй, пора уходить. Надо еще кое-что сделать, почистить револьвер... Хочется спать, а ехать далеко...
Они посмотрели на меня, потом обменялись взглядами. Они улыбнулись, словно в голову им пришла одна и та же идея. Они повернулись ко мне и прошептали в один голос: «Шееелл...»
Вы правильно догадались — я был слишком утомлен.