Страница 39 из 92
Доктор ошупал Нимая, осмотрел его глаза и язык и сказал, что у него дизентерия и лихорадка, что они и предполагали с самого начала. Нимай сел и, потирая слезящиеся глаза, стал наблюдать за доктором, насыпавшим рыжевато-коричневые порошки в кулёчки из газеты, которые он затем отдал Пудже. Потом доктор взял Нимая за руку и несколько минут изучал линии на его ладони.
- Замечательный бхакта, - сказал он со смешком и весело подмигнул Нимаю. - Ты будешь жить очень долго и будешь проповедовать по всему миру.
- Джая! - воскликнули Пуджа и Бабаджи.
Нимай покраснел от смущения и вопреки своему намерению быть смиренным подумал: «Может быть, он действительно знает».
Пуджа положил возле алтаря деньги, и вдвоём с Ба-баджи они усадили стонущего от боли Нимая в коляску рикши, тряска в которой причиняла ему ещё большие страдания. В пути им пришлось несколько раз останавливаться, потому что у Нимая внезапно начинался понос, а один раз его вырвало. Он чувствовал себя очень глупо, и ему казалось, что он наносит оскорбление святой дхаме.
- Всё в порядке, - похлопал его по спине Пуджа. - Он сказал, что ты хороший бхакта.
После того как Нимай принял полученные от доктора горькие порошки, ему показалось, что ему стало немного лучше. Был день явления Господа Нитьянанды, и ему очень хотелось пойти вместе с Пуджей в храм Кришны-Баларамы на вечернее арати. Пуджа вначале отказался идти, так как не хотел встречаться с преданными, но Нимай настоял на своём.
Войдя в храм, вместе со многими паломниками-индусами, приехавшими сюда на фестиваль, Нимай и Пуджа оказались в гуще многочисленной толпы западных преданных из разных стран. До открытия алтарных дверей и начала вечернего картона оставалось несколько минут. И Нимай, и Пуджа, ожидавшие вместе со всеми начала арати, чувствовали себя виноватыми. Им каза178
лось, что преданные смотрят на них с осуждением. Нимай несколько дней не брился, и одежда у него была немного грязной, и он думал, что преданные сразу заметят это. Он решил про себя, что, даже если его будут критиковать, он не станет обращать на это внимание.
Когда алтарные двери наконец открылись и пуджари затрубили в раковины, среди преданных раздались ликующие возгласы. Начался киртан, и Нимай с Пуджей позабыли о себе и своих переживаниях. Внимание всех собравшихся было сосредоточено на Божествах Гауры-Нитая, Кришны-Б аларамы и Радхи-Шьямасундары, а также на пении и танцующих преданных. Вначале преданные танцевали перед Божествами, двигаясь шеренгами взад-вперёд, но затем они стали танцевать, образовав большой круг. Когда несколько танцоров выбежали в центр круга и начали кружиться, Нимай присоединился к ним. Он был слишком слаб и не мог выполнять сложные фигуры. Он вообще не был способен грациозно танцевать, как многие другие, но он старался двигаться как можно лучше, и то неуклюже шаркал ногами, то слегка подпрыгивал, как на баскетбольной площадке.
Преданный, который вёл киртан, был искусным певцом, а его звучный голос был бы слышен, наверное, и без микрофона. Многие преданные играли на мридангах и караталах. Индусы, принадлежавшие к Движению, танцевали вместе с западными преданными, остальные же индусы сгрудились у стен и с любопытством наблюдали за танцующими. Преданные постоянно меняли танцевальные движения, а тот, кто вёл киртан, пел мантру Харе Кришна на разные мелодии, и время от времени он начинал также петь какой-нибудь бхаджан, прославляющий Господа Нитьянанду. Иногда танцующие преданные перемещались к алтарю с Божествами Гауры-Нитая, одетыми, как всегда, с необыкновенной изысканностью и великолепием. Сегодня на Них были зелен о-красные одежды. Их поднятые руки говорили о том, что Они - истинные вожди всех поющих и танцующих. У Их стоп располагались мурти Шрилы Прабхупады и Бхактисиддханты Сарасвати, оба были одеты в шёлковые шафрановые одежды и слегка улыбались. Затем танцоры переходили к центральному алтарю, где стояли большие Божества Кришны и Баларамы. Все знали, что Баларама также был Нитьянандой, и испытывали наслаждение, сознавая (хоть и теоретически), что между двумя Божествами существует внутренняя связь. И все любовались тем, как непринуждённо Господь Баларама опирался на плечо Своего младшего брата, который был Верховной Личностью Бога. После этого преданные оказывались перед Радхой и Шьямасундарой, увлечёнными
своей мадхурья-лилой, а потом перемещались в центр зала, откуда могли видеть все Божества одновременно.
Пуджари вновь протрубили в раковины, что означало завершение церемонии арати, но киртон, продолжался и после окончания арати. Преданные, которые вели кир-тан, были все мокрые от пота, а их лица сияли радостью и воодушевлением. Среди множества собравшихся преданных Нимай увидел только двух-трёх американцев, однако у него было такое ощущение, словно все они были одной большой семьёй, к которой принадлежал и он. Все они были последователями Прабхупады, и их всех объединяло общее понимание сокровенных истин сознания Кришны. И даже если между ними существовали разногласия, во время киртана все забывали о них.
Час спустя некоторые пожилые женщины и мужчины вышли из толпы преданных и отошли в сторону, но основная масса преданных продолжала петь и танцевать. Нимай вдруг почувствовал дурноту. До этого он не обращал внимания на боль в теле, так как ему очень хотелось принять участие в праздненстве, однако сейчас он вновь почувствовал недомогание: его тошнило, суставы ломило, а желудок и кишечник сжимали спазмы, какие бывают при поносе. Он отыскал Пуджу и спросил его, не могли бы они вернуться в ашрам. Пуджа стоял среди тех, кто не принимал участия в танце, однако всё это время он пел вместе со всеми. Он и Нимай вышли на улицу и отправились в ашрам.
Когда они ехали на рикше, окутанные непроницаемой таинственной тьмой ночи, Пуджа сказал:
- Ты довольно хорошо танцевал для больного.
- Как здорово всё-таки быть вместе со своими духовными братьями, - сказал Нимай.
- Да, - проговорил Пуджа. - Но я не видел почти никого из руководителей. Они, наверное, все сидели наверху в своих комнатах и плели интриги.
Вернувшись в ашрам, они обнаружили, что их комнату обокрали: замок в двери был взломан, и из комнаты исчезли магнитофоны, спальные мешки и дорожные сумки. Пуджа начал ругаться, сокрушаясь о пропаже обратных авиабилетов, туристских чеков и своего паспорта, который он оставил в сумке. Он решил тут же идти в полицию, чтобы сообщить о краже. Нимай лёг на цементный пол и накрылся чадаром, но через несколько минут ему пришлось встать и пойти в туалет: у него опять начался понос. Когда же он вернулся в комнату, его начало трясти от холода. «Ну вот, Чхота, - проговорил он, - зато мы побывали на киртане».
Глава 9
(Н.д.б.)
Если я расскажу вам, что я видел лёжа в бреду, вы подумаете, что я восхваляю майю. Я долго думал, поможет ли мне подробный рассказ обо всём, что я видел в бреду, достичь поставленной передо мной Гурудевом цели, и пришёл к выводу, что это действительно может мне помочь. Пациенты психоаналитика, как я слышал, даже специально рассказывают врачу свои сны, чтобы тот проанализировал их.
Даже сейчас, когда я вспоминаю о своём бреде, я чувствую страх, но если Кришна показывает вам что-то, что вас пугает, и в результате этого у вас появляется желание измениться, то этот страх является благом для вас.
Хуже всего было то, что я был совсем один. Пуджа поехал в Дели, чтобы получить новые билеты и паспорт взамен украденных, а в «Према-бхакти-ашраме» никто не говорил по-английски, да и никого особо не беспокоило, что я лежу больной. Жившие в ашраме, вероятно, уже привыкли к тому, что приезжие постоянно заболевают, и, глядя на меня, они, наверное, думали: «Ещё один». В Индии каждый приезжающий чем-нибудь заболевает, и там это считается в порядке вещей, поэтому никто не будет сидеть около заболевшего, держа его за рук}7 и каждый час спрашивая: «Ну как ты, Прабху?». Однако когда это случается с вами, и вы лежите больной в полном одиночестве, вы чувствуете себя всеми покинутым.