Страница 7 из 9
— Почему вы решили, что именно на электричество? Кстати, меня зовут Глеб Чужинов.
— Андрей Владимирович Кошелев, — ответно представился тот. — И не так давно я имел самое непосредственное отношение… — Кошелев замолк и указал подбородком на левую руку Глеба, где на запястье под тканью одежды прятались часы.
Глеб кивнул: понимаю, о чем идет речь.
— Что же касается этих существ, вынырнувших словно из ада, взгляните на ваш мотоцикл.
Чужинов посмотрел в ту стороны, где он оставил его, и тут же рванул ружье с плеча: вблизи мотоцикла сидела парочка. След, они могли учуять его след, который и приведет их к вершине холма.
— Не беспокойтесь, Глеб, думаю, судя по всему, их заинтересовал не сам мотоцикл или его недавний седок, а аккумулятор. Не находите?
И верно, они едва не носом в него воткнулись, застыв как изваяния из кошмарных снов.
— Мы находимся здесь уже довольно давно, и все, что произошло там, — на этот раз Кошелев указал на пробку у поста ДПС, — случилось практически на наших глазах.
— А что именно случилось? — Глеб продолжал держать ружье наготове: заверения заверениями, но ошибаться могут все. Да и сам он как будто бы просто держался левой рукой за полу ветровки. Но пистолет спрятал именно в левый внутренний карман. Причем положил грамотно: стволом вверх, а не как-нибудь по-другому.
— Мы с Егором на противоположной стороне холма, когда со стороны города послышались выстрелы.
— Выстрелы?
— Да. Из ПМа и АКСУ. Из пистолета успели выстрелить всего три раза, а очередь из автомата была на весь магазин. Патрульная машина, она и сейчас возле поста стоит. Ну а дальше началось. Крики, женский визг, мелькание этих отродий, их откуда-то появилось десятка два, не меньше. Затем все закончилось. За сорок семь минут до того, как здесь появился ты.
— Что будем делать, Андрей Владимирович? Ждать, пока сюда прибудут спасатели? — хорошо, когда есть кто-то более опытный, кто может принять за тебя решение, каким бы оно ни было.
— А ты уверен, что они прибудут? — неожиданно зло спросил Кошелев.
— Не из Ильино, из области.
Явно же, в городке происходит что-то не то. И дыма все больше, скоро весь вид на него заволочет.
— Глеб, тебя ведь учили, что всегда будет происходить по самому плохому сценарию, как учили исходить именно из этого.
Чужинов кивнул — да, именно так все и было.
— Так почему ты уверен, что в областном центре все по-другому? Что в нем нет этих чудовищ? Что их там не гораздо-гораздо больше?
На это раз Чужинов покрутил головой отрицательно: такой уверенности у него нет. Но ведь в таком случае получается!.. И как не хочется в это верить.
— Но в одном ты прав: подождать стоит. Я очень хочу, чтобы все было иначе, я мечтаю об этом, всей душой молю. У тебя, кстати, в Ильино кто?
— Несколько знакомых, — Глебу показалось, что Кошелев вздохнул с облегчением.
«Чего это он? — подумал Чужинов. — Беспокоится, что я брошусь в город кого-то спасать и оставлю их? Но не выглядит он человеком, всю жизнь просидевшим в конторке, перекладывая бумаги из пачки в пачку. Да и не стар еще: лет пятьдесят — пятьдесят пять. И при оружии».
Кошелев полез рукой под ветровку, туда, где лежал пистолет. Глеб на всякий случай оглянулся по сторонам: может, он чего-то не видит?
«Сердце», — сообразил Чужинов, наблюдая за тем, как мужчина массирует грудь с левой стороны.
— Дед, ты бы таблетку выпил, — встревожился вдруг Егор, внук, до этого выглядевший на удивление спокойным.
Кошелев послушно достал пузырек с таблетками, и положил одну под язык.
— Сердце, — слабо улыбнувшись, подтвердил он. — Из-за него и комиссовали. Все к черту полетело.
Внук под руку подвел Андрея Владимировича к поваленному дереву и усадил на него.
Глеб остался стоять на месте: отсюда хорошо были видны подходы со стороны дороги и пробка у моста через реку.
Отродья, как назвал их Кошелев, продолжали оставаться у мотоцикла. Успокаивало то, что они не кружили вокруг него, пытаясь взять след. У моста тоже было видно их несколько, пусть и не два десятка, как рассказывал его неожиданный знакомый.
К Глебу подошел мальчишка, и потянул за рукав:
— Вас дед зовет.
«Судя по тому, что Егор остался, Викентьев хочет сообщить мне что-то наедине», — подумал Чужинов, приближаясь к нему.
— Участвовали?
Глеб кивнул:
— Приходилось.
— Я так сразу и понял. Мы одной структуре принадлежали, но разговор не об этом.
Кошелев выглядел неважно: синеватые губы, прерывистое дыхание. И еще взгляд. Взгляд человека, который считает себя неполноценным. Когда-то Чужинову приходилось видеть такой у одного своего сослуживца, оставшегося без ноги выше колена. Отличный рукопашник, с легкостью сдававший все нормативы, и вдруг инвалид.
— Глеб, я хочу попросить вас об одной услуге, — продолжил Кошелев.
Чужинов с готовностью кивнул: речь явно не пойдет о том, чтобы сбегать за пивом.
— Если со мной что-нибудь случится, обещайте, что присмотрите за Егором. Обещаете?
Кошелев даже за руку его схватил.
— Обещаю, Андрей Владимирович, — твердо ответил Глеб, глядя ему прямо в глаза.
Кошелев поморщился, снова потер левую часть груди:
— Что же касается электричества, судите сами…
— Когда-то у меня в Макеевке кореш жил, во-он в том доме, что на отшибе стоит. Крыша у него еще синяя, — указал Атас ружьем, держа его на вытянутой руке за рукоять.
— Ты, боевик, поменьше стволом размахивай, еще пальнешь в кого-нибудь ненароком, — не удержался, чтобы не съязвить Денис Войтов.
Они стояли на опушке березовой рощи. Макеевка выглядела заброшенной. На самом деле все так и было, все жители давным-давно ее покинули. Те, кто невероятным образом умудрился остаться в живых.
«Господи, сколько бы людей смогли спастись и здесь, и во всем мире, если бы им дали знать — вся опасность заключается в электричестве. И как повезло мне самому», — подумал Глеб, рассматривая дальний край селения, где мелькнули силуэты тварей.
Чужинов всегда поражался тому, что издалека они выглядят почти черными. Вблизи твари значительно светлее, причем кожа у них имеет зеленовато-синий оттенок и только пятнами темно-багровый. Хотя чему тут удивляться после факта существования их самих.
— Денис?
Войтов смотрел туда же, через оптику «винтореза».
— По ходу разведчики, Глеб.
Чужинов кивнул: сам такого же мнения. Эти, худые и прогонистые, точно разведчики: так их называют в отличие от других.
Именно с ними Глебу и довелось впервые столкнуться у егеря Филатова. Будь они воинами, а те значительно крупнее, вряд ли ему удалось бы совладать даже с одной из них.
Такие, как эти, рыскают везде, выискивая оставшихся в живых людей, потому и прозвали. Ну а если разыщут то, с чем не могут справиться, к примеру, на поселение, уходят, чтобы вернуться уже с воинами.
Встретив разведчиков, или как еще называл их Атас — шнырей, следовало непременно уничтожать, существовал такой негласный закон. Неясно, какую информацию они несут, и их уничтожение могло спасти те жалкие остатки людей, что, пытаясь выжить, прятались сейчас в самых глухих местах, провалившись буквально в Средневековье. Вся цивилизация была построена на электричестве, но с недавних пор оно представляло собой смертельную опасность.
Будь они в другой ситуации, Глеб обязательно нашел бы возможность подманить этих тварей и уничтожить. Зрение, и слух с нюхом, у них ничуть не лучше, чем у человека. Но у тварей есть и другое: то, что Глеб когда-то принял за взбухшие гнойники на мордах, есть не что иное, как рецепторы, улавливающие электричество. Вернее, не сами шишки, так похожие на нарывы, а высовывавшиеся их них белые жгутики, так похожие на червей, к тому же шевелящиеся. Ими твари его и улавливают. Причем так тонко, что даже движущаяся небольшая группа людей, облаченная в ткань, в которой преобладает синтетика, обнаруживается тварями издалека. Что же тогда говорить об электрических приборах.