Страница 11 из 24
– Дороги Судьбы чудны и непостижимы, – прошелестел ее тихий, скрипучий голос, – и однажды изгнаннику суждено вернуться под крышу родного дома…
– Какому еще изгнаннику? – навострил уши Порфирий, ближе подходя к нам.
– Павшему воину.
– Павшему воину?! – староста неприлично выпучил глаза, уставившись на меня со смесью недоумения и страха.
– Порфирий, – в голосе Марфы зазвучали железные нотки, – тебе триста лет, а ты ведешь себя как мальчишка. Немедленно извинись перед спасительницей!
Теперь глаза выпучила уже я:
– Триста лет?!
– Многие спасители удивляются, – она понимающе улыбнулась, – но тебе-то не пристало. Тебе почти три тысячи лет, павший, неужели ты ничего не помнишь?
– А… должна?.. – удивленно пробормотала я.
– Должна, – Марфа пристально посмотрела мне в глаза, а я с содроганием ощутила, как она осторожно выворачивает наизнанку мою душу, что-то прощупывая и изучая. – Память – часть твоей магии. Как и способность определять тип волшебства по запаху.
– А-а-а… – только и промямлила я. – Ась?..
Провидица устало откинулась на спинку скамейки, закрыла глаза и начала рассказывать, а мы с Порфирием слушали, раскрыв рты.
– Давно это случилось, много воды утекло с тех пор, как мир изгнал вас… Когда-то вы были стражами мира, помогали нам слышать и понимать его. Когда-то вы были хранителями памяти – умирая и рождаясь, помнили все начиная с вашей первой минуты жизни в этом мире. Помнили всех людей, помнили всех живых существ, помнили все пути и дороги. Зачем вы напали на нас и начали войну? Столько напрасных смертей – и все из-за большей власти над миром?.. – черные глаза смотрели на меня с немым укором.
Я растерялась. Я… я не знала... Я не знала, что сказать! Я… я просто не помнила... В глубине души понимала – Марфа говорит правду, но ничего не помнила из событий тех давних лет…
– Вас навеки изгнали и запретили появляться здесь, и две тысячи лет уже прошло с тех пор. Как ты смогла вернуться?
– Это моя вина, – подняла голову Яти. – С-случайно Касс-си оказалас-сь по с-сос-седс-ству с-с нас-стоящим с-спас-сителем, который внезапно умер… А я не поняла, что она – одна из павших воинов. Ес-сли бы я хоть предположить могла…
– Спаситель и проклятый павший – в одном лице? – Порфирий хмыкнул. – Ирония судьбы…
– И не надо на меня так смотреть, – я начала сердиться. – Я не просила тащить меня черте куда – это во-первых! Я своего соседа не убивала, чтобы меня куда-то вместо него потащили, – это во-вторых! Я предлагала вернуть меня назад, но эти проклятые шарики, чтоб им провали…
– Молчать! – строго прикрикнула ящерка. – Думай, что говоришь!
– А что я такого сказала? – возмутилась я. – Нечего на меня кричать!
– Она не помнит, – вступилась за меня Марфа. – Совсем ничего не помнит. И о своей силе – тоже.
– Разве? – Яти сверлила меня недоверчивым взглядом. – Но Порфирия она очень быс-стро вс-спомнила!
Я закатила глаза и тяжко вздохнула:
– Может мне хоть кто-нибудь человеческим языком объяснить, что здесь происходит, а не посылать меня к какому-то таинственному Магистру?..
– Все дело в твоем Слове, – серьезно сказала провидица. – Любое твое Слово в нашем мире – материально. Оно может и помочь, и навредить, и уничтожить нас в одно мгновение.
– Так… – я удивленно захлопала ресницами. – Я же сейчас говорю… Какой же от моих слов вред?..
– Никакого, пока ты не вкладываешь в них чувс-ство, – вмешалась ящерка. – Но с-стоит тебе переплес-сти с-слова с-со с-своими отрицательными эмоциями… А ос-собое ваше оружие – проклятье. Против него нет приема, и оно необратимо.
Гм? Интересно. Что бы проклясть, но никому не навредить? Чтобы ощутить прежнюю силу и проверить, не врут ли. Чтобы попробовать вспомнить…
Видимо, народ заметил загоревшееся в моих глазах вдохновение, потому как дружно выдал:
– Молчи, Касси!
Ну и черт с вами... Я сухо поджала губы. Подумаешь… Время для экспериментов все равно найдется, не сейчас, так потом. И, кстати, о птичках, то бишь, о времени…