Стая

те не блестели.

Юля сбросила куртку на соседний стул, выглянула в прихожую и поманила Дениса. Катя взялась

наливать чай, а когда развернулась, чтобы расставить на столе чашки, снова выглядела замерзшей и

бесчувственной. Как кусок льда. Такой, какой они застали ее в первую минуту.

— Я боюсь смотреть на небо, — глядя себе в чашку, тихо сказала молодая вдова. – Не могу поднять

глаза. Мне кажется: он смотрит на меня оттуда.

От этих слов у Юли заледенели ладони, и она тут же перевела взгляд на Дениса, представив, что

чувствовала бы, переживи такое – смогла бы смотреть на небо как прежде?

— Катя, если какая помощь нужна, ты сразу звони. Не жди ничего. И никого. Андрея нет, но есть

мы: я, Сергей Владимирович, Юра, любой другой, к кому ты обратишься.

— Мне страшно.

— Звонили, угрожали?

— Нет. Но мне все равно очень страшно.

— Почему ты одна? – Денис имел в виду родителей или других родственников, кто мог бы

поддержать ее в такой трудный час.

— Не знаю. Мне никто не нужен. – По всей видимости, она правильно его поняла.

— Я поговорю с Сергеем Владимировичем, хочешь, отвезем тебя ко Льву Михалычу?

Катя кивнула.

— Тогда сиди дома, никуда не выходи. Я позвоню. Даже если за тобой приеду не я, а кто-то другой, позвоню я. Посмотри, что тебе нужно.

Катя сначала хотела ответить, что она ни в чем не нуждается, а потом согласилась с Денисом, встала

и прошлась по квартире, прикинула, что нужно взять с собой. Понимала, что лучше подготовиться

заранее, чтобы не кататься по городу и не задерживаться в магазинах. Можно, конечно, со Львом

Михайловичем позже съездить и все купить, но она сомневалась, что ей захочется вылезать куда-

нибудь из дома. Больше всего на свете хотелось впасть в спячку. Потому как плакать слез больше не

осталось. И сил никаких не осталось.

Зря Юля поддалась своей фантазии. Вообще зря все это затеяла, потому что не хватало ей мужества

говорить сейчас что-то ободряющее жене погибшего Маркелова. Она сидела с полной чашкой чая не

в силах сделать хоть один глоток. Боялась, что так заберет себе часть Катиной боли. А нее своей

хватало, чужую разделить она не могла – духу не хватало.

Своя боль уже притаилась внутри, ожидая подходящего случая, чтобы вырваться. Кажется, вот он и

наступил. Как только представила Дениса на месте Андрея, внутренности паралич сковал. Даже

мысли замерзли.

Хозяйка тоже к своему чаю не притронулась. Только Денис невозмутимо опустошил свою чашку в

несколько глотков. Юля искренне завидовала его спокойствию.

— Пойдем. – Он потянул ее из-за стола и в передней дождался, пока Катерина явится из недр

огромной квартиры. Этой минутой промедления они воспользовались, чтобы одеться. – Тогда ты

собирайся, я отвезу Юлию домой, заодно и переговорю с Монаховым. Жди звонка.

— Хорошо, — согласилась Катя и не стала препятствовать их уходу. – Мне ничего не нужно, у меня

все есть.

Как только дверь захлопнулась, и они оказались на площадке, Юля набросилась на Дениса:

— Ты ведь не собираешься?.. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится!

Ответное молчание ошарашило, в глубине души девушка ждала, что ее успокоят, как-то обнадежат.

А Денис молча подхватил ее под руку и затянул в открытые створки лифта.

Своим всплеском Юля не удивила. Понял, что она на взводе, потому и утащил ее из этой квартиры.

Слишком быстро Юля прониклась царящим в ней трауром и начала себя накручивать. Что девушкам

свойственно. Распутывать еще и этот клубок…

Этот недо-разговор разъедал изнутри. Невысказанность бросала все новые и новые картины – одна

страшнее другой. Но продолжать свою речь в таком узком пространстве, в лифте, Юля не решилась.

Для начала нужно было глотнуть свежего воздуха. Стало дурно, в горле чувствовался душащий ком.

По телу иголками пробежали мурашки, и Юля поежилась. Вспомнились слова Кати про небо…

Выйдя из подъезда, на углу дома они остановились. Остановились, не сговариваясь, не дойдя до

машины, словно читали мысли друг друга.

С равнодушным видом Денис достал сигареты, и Юля поняла, что ничего успокаивающего он ей

говорить не собирается.

— Обещай, что ты не будешь, как Андрей… что не будешь рисковать своей жизнью. – Она не могла

выразить свои мысли верно, несла какую-то околесицу. Но не оставлять же все как есть. – Обещай, что с тобой ничего не случится!

— Прекрати истерику. Как Андрей я точно не буду. По-другому, — коротко выдал он, как ледяной

водой окатив.

Мысли ее взметнулись безумным смерчем. Кровь бросилась в лицо. И если минуту назад все ее тело

льдом сковывало, то сейчас было так жарко, что она начала задыхаться.

— Все вы такие! Для вас человеческая жизнь ничего не стоит! Как можно надеяться, что я для тебя

что-то значу, если тебе на самого себя наплевать?!

С такой яростью она кинула это ему в лицо, как будто ударила. Денис собирался прикурить и поднес

сигарету к губам, но замер оторопело.

— Вот дура… — выдохнул.

— Что?.. – не поверила своим ушам. – Да пошел ты! – Развернулась и стремглав понеслась прочь, в

противоположную от машины сторону. Если бы и правда бежала, может, унеслась бы дальше. А так, Денис быстро настиг ее, схватил за предплечье и рванул обратно. Кожаная куртка по швам

затрещала.

— Уже пошел… – злобно и вкрадчиво проговорил он, скручивая ей руки.

Хотя может так показалось — что злобно. Юлька и сама захлебывалась от злости и боли. Так что

едва ли могла сейчас правильно расценивать его реакции.

— Отпусти меня! – Попыталась вывернуться из его хватки.

Недолго думая, Денис закинул Юльку к себе на плечо – единственный шанс оставить ее без синяков

– и понес как мешок. Не к своей машине, а в том же направлении, куда Юля летела несколько секунд

назад — на набережную, к основанию моста.

Брыкалась девушка не долго. Все-таки не очень удобно доказывать свою правоту головой вниз. И

весьма неубедительно звучит заикающаяся речь.

— Успокойся и прекрати нести всякую чушь! – жестко сказал Денис, когда поставил ее на землю.

Только Юля ни капли не успокоилась и все так же готова была снести все на своем пути, лишь бы

удрать от него.

— Это для тебя чушь, а для меня нет! Для тебя все чушь! – бросалась она хлесткими словами. – Тебе

на все наплевать и на меня тоже! Это просто я такая идиотка, перед тобой как на исповеди. Что в

душе, то и на словах. А ты…

Он не дал ей договорить, заключил в кольцо рук и сжал ее так, что она замолчала и поморщилась от

боли.

— Мне больно… — с трудом выдавила и попыталась вывернуться из этих удушающих объятий. Это

и объятиями-то не назовешь. Того и гляди кости затрещат.

— …а я, – договаривал он за ней, — если бы ты не была мне дорога, не находился бы здесь. Я только

из-за тебя поехал. И у нас с тобой ничего бы не было. Я отправил бы тебя с этим браслетом к

чертовой матери. Даже до браслета бы не дошло. Сделал так, что ты бы ко мне и близко не подошла, даже не смотрела в мою сторону!

— О, я в этом не сомневаюсь… уверена, смог бы… — горько, со слезами на глазах, засмеялась Юля.

– Ты специально так делаешь? Я же говорю, мне больно, отпусти меня! Да пусти же ты!

А он не отпускал. Больно было невыносимо. Зубы стискивала, но не помогало. Чем сильнее

трепыхалась, пытаясь вырваться, тем больнее он ее сдавливал – будто слезы выжимал. Потом когда

сил терпеть не осталось, и они, слезы, тихо потекли из глаз, обмякла и склонила голову ему на грудь, пряча мокрое лицо.

Только тогда и он отпустил. Но поначалу она застыла как столб, даже руками была не в силах

двинуть. Затем неровными движениями стерла горячие слезы. Они огнем полосовали холодное от

ветра лицо.

— Ты же не глупая. Понимаешь, куда ввязалась. У нас не будет все, как тебе хочется. Я не могу тебя