Стая

авторучки. Губы ее улыбались.

— Господи… — Наталья про себя усмехнулась, иронизируя по поводу собственного нездорового

воображения. Или слишком здорового – искаженного существующей реальностью.

— Тогда «совка».

— Подходит, — одобрила дочь и вписала буквы в клетки. Взяла чашку и, потянув носом аромат

лимона, отхлебнула горячий чай. Чай был не сладкий. После многодневного употребления

малинового варенья и меда, сахар Юля перестала на дух переносить. Во всяком случае, пока…

Болезнь не удалось победить быстро. Почти три недели пришлось проваляться в постели. Из-за этого

новогодние праздники прошли в легком тумане, без обычного азарта и волнительного ожидания.

Не произвели впечатления подаренные родителями и друзьями подарки, не верилось в исполнение

загаданного под бой курантов желания.

Что-то внутри сломалось.

— С каких лет можно начинать половую жизнь?

— Что?.. – переспросила мама, не совсем понимая суть вопроса. Вернее, она его понимала, только не

знала как ответить на него одним словом.

Что за кроссворды такие? То проститутки мерещатся, то…

— А… — На мгновение Юля вскинула глаза, потом снова опустила. — Это не вопрос из кроссворда.

Это я тебя спрашиваю: как ты думаешь, в каком возрасте можно начинать заниматься сексом? – Юля

поерзала, водрузив ноги на соседний стул и усевшись поудобнее. Снова ее одолела неприятная

ломота в костях.

Наталья стояла у раковины. Мыльная тарелка выскользнула из рук, когда до нее дошел смысл

сказанного дочерью. Самое удивительное: произнесено это было таким бесцветным и обыденным

тоном, словно они всей семьей каждый день только и делали, что обсуждали вопросы полового

воспитания.

— Хм… — мама помедлила с ответом.

— Мама, если тебе неудобно говорить, давай не будем. – С прищуренным вниманием Юля

уставилась в журнал, время от времени вписывая буквы в пустые клетки. — Я не буду тебя мучить.

Поговорю с психологом. У нас в школе хороший психолог. Регулярно нам мозги промывает о

контрацепции и прочих вещах.

— Нет, конечно, давай поговорим. Ты уже взрослая и… Все-таки откуда такой вопрос? Вы?.. – фраза

оборвалась, потому что Наталья не нашла в себе силы закончить ее.

— Что «мы»? – Юля прокашлялась. Не от смущения или волнения; дыхание все же иногда

перехватывало. Кашель так до конца и не отпустил. Потому, дабы не расклеиться снова, Юля ходила

в длинной вязаной кофте, больше похожей на платье. Это для нее бабуля потрудилась, зная о

пристрастии внучки к таким вещам. И пусть от привычного веселого настроения осталось только

далекое эхо, снова коротать дни в постели, глотая таблетки, не хотелось.

— Вы с Денисом?..

— Между нами ничего нет, мы с ним уже все решили. Так что ты можешь больше не переживать по

этому поводу, — сухо сказала Юля, не поднимая глаз.

— Позволь спросить, что же вы решили? – осторожно продолжила расспросы Наталья. Давно

чувствовала, что с дочерью что-то не так, и материнское сердце ее не подвело. Юля стала немного

замкнутой, неразговорчивой, словно ее что-то мучило. Такие безмолвные проявления тревожили

Наталью еще больше, чем если бы Юлька разрыдалась у нее на груди. Известно, как глубоко Юля

умела прятать свои переживания. Иногда до нее невозможно было достучаться. Однако, это вовсе не

означало, что давалось Юльке все с легкостью.

Тем труднее, что дочь вообще не любила показывать свои слабости. Никто не учил ее этому.

Наоборот, всю жизнь Наталья добивалась установлению между ними доверительных отношений.

Наверное, поэтому столь откровенный и внезапный вопрос немного смутил.

Свои мысли Юлька вывалила ей как снег на голову.

Хотя, чего удивляться снегу в январе…

— Что нам не стоит встречаться, — бесстрастно договорила Юля, чувствуя, как внутри все снова

сковывает от боли, казалось, уже пережитой.

— Он прямо так тебе и сказал?

— Он сказал не так, но смысл тот же. — Девочка не отрывала глаз от журнала с кроссвордами, отвечая спокойно и четко. Даже немного резковато.

— Может быть, оно и к лучшему, Юля. Ты так загорелась, что я, честно говоря, боялась... мне

показалось, что ты слишком серьезно стала к нему относиться. И как будто все уже распланировала.

– Наталья вздохнула свободно и, правда, почувствовав большое облегчение оттого, что эти

отношения закончились, так и не начавшись. Странное дело, она начинала уважать Шаурина только

за то, что он не ввязался в эту любовь. Хотя должно быть наоборот. – А нужно понимать, —

продолжила она мягким тоном, — он старше. И… у него есть определенные потребности… раз уж

мы подошли к такой теме.

— Может, и распланировала!.. И замуж за него выйти, и детей. Почему вы думаете, что все это

игрушки? Почему сразу нужно кричать, что ничего серьезного в этом нет и быть не может? Ну и что, что он старше! Не на двадцать же лет! И уж, поверь, его потребности бы никак не пострадали. – Этот

всплеск угас так же быстро, как и загорелся. Юля резко замолчала, уткнувшись в страницу журнала.

Сжала губы в тонкую ниточку. Румянец залил щеки неровными пятнами.

Считала, что уже перетерпела состояние полнейшей беспомощности. Но стоило заговорить о своих

недавних переживаниях, и она снова почувствовала себя так, словно ее бросили одну, ночью, в

незнакомом месте. Как хочешь, так и выбирайся. А Юля очень хотела выбраться. Всеми силами

старалась избавиться от этого разъедающего изнутри ощущения. Наверное, и сама до этого момента

не представляла, насколько сильна ее привязанность к Денису. Если соотнести ее с той болью, которую она испытала, и до сих пор испытывала, то она, привязанность, огромна.

У Натальи даже дыхание перехватило от глубины эмоций, которые мучили дочь. Особенно задела

последняя фраза. Она посмотрела на нее с нескрываемой тревогой.

— Пусть и дальше спит со своими шлюхами, — объяснила дочь. – А наша разница в возрасте

проблема только до моих восемнадцати лет. Когда я стану совершеннолетней, вы мне ничего не

запретите.

— Юля!.. – одернула мать, поражаясь озлобленности, с которой она выражалась. Озлобленности и

цинизму.

Наталья налила себе чай и села рядом с дочерью. Юля уже не разгадывала слова. Сидела, распрямившись и постукивая кончиком авторучки о поверхность стола.

— Что? Я всего лишь называю вещи своими именами. Для меня все они — шлюшки. И никто мне не

запретит думать и говорить по-другому. – Юлька не смутилась. Видимо, перелом в ней оказался

мощнее, очень сильно повлияв на ее взгляды. Еще недавно, обсуждая такую щекотливую тему, она

бы покраснела до корней волос, запуталась в ощущениях. Но сейчас ей было все равно. Не было

неловкости перед матерью, не ощущала она неудобства. Говорила со взрослым равнодушием, с

обыденным спокойствием.

Ей было просто все равно…

— Ах, вот откуда ноги растут… у твоего вопроса, — вздохнула мать, размешивая сахар в чае.

— Разве плохо, что я хочу узнать твое мнение по этому поводу? – Юлька скрестила руки на груди.

Почему-то внезапно стало холодно. Дрожь пробежала по ногам.

— Что ты, милая моя, так и должно быть. Надо было тебя Дашей назвать – ты настоящий подарок

для родителей. Просто, — мама улыбнулась доброй улыбкой, — я не могу привыкнуть, что ты

выросла. Ты всегда будешь для меня маленькой девочкой. Единственное, что могу сказать: первый

раз должен быть точно по любви. Не из-за любопытства или стремления повзрослеть, доказать кому-

то что-то – только по любви. Когда ты этого захочешь душой, а не телом. Когда будешь готова.

— Мама, за это ты можешь не переживать, я в крайности бросаться не собираюсь. Количество

мозгов не только возрастом измеряется. Я же не совсем идиотка.

— Ты меня этим очень успокоила, — засмеялась Наталья. – Хорошо сказала: «не совсем»…