Страница 27 из 30
Звякнул колокольчик над дверью. Лейтенант резко развернулся, помня, что у него нет оружия, и только ловкость может помочь ему в случае чего остаться в живых.
Это был полицейский. Самый настоящий афганский полицейский — толстый, усатый, в бронежилете, довольно молодой. В этой стране модно было быть толстым — потому что это показывало: в отличие от многих ты питаешься досыта.
Не обращая внимания на зашедшего в дукан американского солдата — он прошел вглубь лавки. Достал откуда-то коробку и начал выгребать деньги…
Лейтенант посмотрел в лицо девушке. Потом — сделал два шага вперед…
Полицейский среагировать не успел — рука попала в захват. Противник был сзади.
— Развлекаешься, бача? — спросил лейтенант.
— Какого черта… — возмутился полицейский. Это он произнес на чистейшем английском — видимо, набрался на курсах, там язык общения инструкторов английский.
— Ты зашел не в тот дом, бача. Вали отсюда…
— Да кто ты такой?!
Рука полицейского разжалась, деньги упал на пол. Лейтенант отпустил руку полицейского — и рывком за плечо развернул его к себе…
— Разберемся, бача?
Полицейский не выдержал первым. Что-то бурча на дари, по стенке начал пробираться к выходу…
— Не ходи сюда больше, бача. Не надо…
Жалобно звякнул колокольчик. Деньги остались лежать на полу.
Лейтенант посмотрел на девушку. Он не должен был делать того, что он сделал — но впервые за долгое время он чувствовал, что сделал что-то однозначно правильное…
— Не надо было этого делать… — сказала девушка.
— Он часто сюда ходит? — спросил лейтенант.
— Это Амаль. И это его район. Каждые три дня он приходит и забирает дневную выручку. Это его доля…
— Доля за что? За то, чтобы вы существовали?
— Мы так живем, американец. У него власть.
— У него нет никакой власти — сказал лейтенант — мы пришли сюда не для этого, черт возьми.
Звякнуло стекло, что-то тяжелое увесисто шмякнулось на пол. На улице взревел мотор машины…
— Ложись! — лейтенант прыгнул и погреб девушку под собой, ожидая оглушительного взрыва.
Но взрыва не было. Лейтенант понял это только через минуту — взрыва не было. Он лежал на грязном полу дукана, ощущая под собой горячее женской тело, прикрытое лишь тонкой тканью.
Он встал, подошел к гранате. Посмотрел на нее, потом поднял. Учебная…
— Ублюдок. Сукин сын…
— Он вернется…
Аллен выскочил на улицу — он хотел запомнить номера машины, на которой ездил этот ублюдок полицейский, чтобы потом сообщить о нем. Он уже понимал, что сделал все неправильно, вмешался в то, что не понимал и к чему не имел никакого отношения — и сделал в итоге только хуже, подставил людей, которым лучше было бы расстаться с третью наторгованного, чем с жизнью. Он хотел исправить хоть что-то, сообщить об этом оперативному дежурному… тогда информация пойдет дальше, этому жирному ублюдку закатят показательную порку и он поопасается связываться с девушкой из этого дукана и его дедом — дукандором. Американцев все-таки боялись, они были главными подонками в этом аду — и проще было утереться и забыть. Он увидел корму полицейского, бело-синего пикапа, сворачивающего с улицы, и побежал за ним… машины здесь двигались медленно, и он вполне мог догнать полицейскую машину и запомнить знак, чтобы потом сообщить. Расталкивая торговцев, он рванулся вперед — и в этот момент, как раз в том месте, за углом, куда завернул полицейский пикап — раскатисто треснула автоматная очередь…
Мать твою…
Он выскочил из-за угла, когда все уже кончилось. Треск мотора скоростного мотоцикла — таял вдали, ему на смену приходил нарастающий вой сирен. Полицейский пикап стол, ткнувшись носом в припаркованную у обочины машину, кто-то лежал на тротуаре, около него суетились люди. Даже отсюда было видно, что стекла в полицейском пикапе — разбиты пулями.
Правосудие по-афгански свершилось.
Лейтенант развернулся — и пошел по улице в обратную сторону, смотря себе под ноги и стараясь не привлекать к себе внимания. Еще не хватало — вляпаться в это, он и так уже вляпался по самое некуда…
На чекпойнте, который прикрывал въезд на территорию логистического комплекса — его проверили и пропустили быстро. По памяти — он поехал налево, пропуская мимо себя ряды массивных, запыленных контейнеров.
У гаража — он сдал машину, нигде расписываться не пришлось — машину ему давали неофициально. Дальше — он направился в штаб, чтобы отметиться и договориться о месте в конвое на Баграм…
На входе в штаб — его и арестовали. Грубо, жестко — как врага. Он вошел — и кто-то ткнул ему в спину электроразрядником и нажал на кнопку. Будь он обычным солдатом — он наверняка вырубился бы. Но он не был обычным солдатом — разорвав контакт, он развернулся и двинул ублюдку локтем в лицо, хорошо так двинул. Но тут — в него выстрелили электропатроном [34]— и этого он уже не вынес…
Черный колпак с него сорвали в допросной — допрашивали тут только афганцев. Это был небольшой стандартный контейнер армии США со стеклом — превращенный в мобильный центр дознания. Такие — были по всему Афганистану и не только. Их мобильность — позволяла их быстро доставлять на место самолетами или автомобилями, и при необходимости быстро убирать — не оставляя следов. ЦРУ держало такие контейнеры в аэропортах стран Восточной Европы и даже бывшего СССР — нищие, озлобленные, имеющие мало представления о правах человека и готовые на все, чтобы угодить США — эти страны с радостью предоставляли свою территорию для противозаконных пыток и убийств. Вот только эти контейнеры — не были предназначены для того, чтобы в них содержались американцы.
Однако — он тут содержался, и от этого было никуда не деться…
Допрашивающих было двое, он понял это по голосам и по силуэтам. Яркий свет прожектора бил в глаза, можно было увидеть лишь темные силуэты и какие-то искры… как нимб, исходящий от этих фигур. Только это были не святые — не было здесь святых…
— Ваше имя?
— Да пошел ты! — огрызнулся лейтенант.
— Вы обязаны отвечать!
— Да пошел ты!
— Ваше имя Томас Аллен! Лейтенант Томас Аллен!
— Да пошел ты!
— К какой части вы относитесь!?
— Да пошел ты!
— Что вы делали в Кабуле?
— Да пошел ты!
— Для чего вы ездили в Кабул, лейтенант Томас Аллен!?
— Да пошел ты!
— Вы совершили что-то противозаконное, лейтенант Томас Аллен!?
— Да пошел ты!!! — заорал лейтенант.
— Что же, по крайней мере, мы уверены, что этот — будет молчать.
Лейтенант-коммандер Снейк, который смотрел на экран видеокамеры, транслировавшей происходящее в центре допросов — кивнул головой.
— Он один из лучших. С нами еще с Ирака. Один из тех сукиных сынов, которые становятся только злее от того, что их бьют. Он будет молчать, сэр.
— Его пока что не били.
— И не рекомендую. Очень — не рекомендую.
— Мы подозреваем, что ваш человек совершил тяжкое преступление.
— Это дерьмо собачье!
Хлопнула дверь. В быстровозводимое помещение — вошел контр-адмирал Бьюсак, за ним еще трое, один из них в форме армейского полковника со значком, означающим его принадлежность к командованию специальных операций.
— Что здесь происходит, джентльмены?
— Наш человек арестован военной полицией, сэр — доложил лейтенант-коммандер Снейк.
— Что?! Какого черта, мы группа особого назначения.
Стоявший тут же человек с зеленой нашивкой с двумя пистолетами [35]— решил, что самое время вмешаться.
— Полегче, контр-адмирал. Я майор Бриксби, шестая группа военной полиции, в настоящее время приписан к четыреста тридцать пятой объединенной группе. Мы проводим дознание и у нас есть на то полномочия. Если у вас есть претензии к нашей работе — можете адресовать их к нашему командиру, вице-адмиралу Роберту С. Гарварду.
При всех возможных недостатках — контр-адмирал Бьюсак дрался за своих как лев, никого не оставлял в любых обстоятельствах. И ссылка на флотского офицера выше званием — его ничуть не впечатлила.