Страница 97 из 129
Толстяк наморщил лоб, прикидывая выгоду от такой сделки. Потом он посмотрел на Элсона и на свои собственные ладони, которые он сжимал и разжимал.
— Это грабеж, конечно. Но дела в последнее время идут так плохо, что я, пожалуй, соглашусь. — Он развернулся и пошел к группе матросов, которые появились у другого пирса и оттуда наблюдали за переговорами.
— Ему можно доверять? — спросил я.
— Доверять никому нельзя, парень. Но у нас нет выбора. Этот человек — местный торговец с того берега реки. Два дня назад он привез сюда товар и теперь должен возвращаться. Но ему нечего везти обратно. Из-за войны сейчас все товары отправляются на север. А эти люди не любят плавать с пустыми руками.
Тут вернулся капитан и велел отвести наших лошадей на его судно — довольно большую лодку с открытой палубой, единственной мачтой и двухэтажной кабинкой сзади, служившей кают-компанией для команды, состоявшей из трех человек, — потрепанного жизнью старика с длинными седыми усами, мужчины средних лет, явно злоупотреблявшего крепкими напитками, и десятилетнего мальчика с бритой головой.
Элсон отдал капитану деньги, и нас пустили на корабль. Лошадей оставили на палубе, а мы спустились вслед за мальчиком через открытый люк в просторный грузовой отсек, пустой и сырой. Сначала я подумал, что нас здесь и разместят, но, к счастью, мальчик повел нас дальше, в конец лодки, где мы вошли в узкую дверь и оказались в каюте с шестью подвесными койками, намертво привинченными к стенам, три слева и три справа.
— Ваша комната, — объявил мальчик. — Когда отплывем, я принесу лампы, только вы с ними поосторожней. Ужин подается в девять. Можете делать все, что хотите, но только смотрите, чтобы люк на палубу был закрыт. Нам не нужна вода в грузовом отсеке, она портит дерево.
Бросив мешки на пол, мы выбрались на палубу. Там мы смотрели, как лодка отплывает от берега и направляется по низкой волне в открытые воды Великой Зимней реки. К ужину все собрались в верхней каюте. Мы заняли места на деревянных скамьях у стола, на котором была выставлена самая простая еда. Это не было похоже на ужин в графском доме, но нас вполне устроили мягкий хлеб, вареное мясо и свежие овощи, которые мы поглотили без особых церемоний. В каюте, устраивая себе постели, мы пришли неожиданно в самое веселое расположение духа. Мы шутили друг над другом, пихались локтями и громко смеялись. А потом незаметно заснули с надеждой, что к утру доберемся до противоположного берега и помчимся дальше.
Я еще лежал в своей кровати, когда неожиданный толчок чуть не швырнул меня на стену. Когда лодка перестала дергаться, я скинул одеяло и увидел, что моих друзей в каюте уже нет. Одевшись, я поспешил на палубу, где они уже поправляли седла на лошадях и готовились сойти на пустой берег. Лодку слегка болтало, свежие брызги долетали до моего лица. Берег был довольно пологим, у самой воды тянулась узкая полоска песка, чуть выше стояли четыре домика, связанных между собой деревянными настилами так, что получился один большой квадрат, от которого в реку выдавался одинокий причал.
Пока мы изучали берег, громкий скрип возвестил нам, что корабль пришвартовался, и матросы перекинули с лодки на причал узкий деревянный мостик. Я сошел первым. Моя лошадь испугалась непривычного шума и качки и отказывалась слушаться, но я сумел немного успокоить ее и силком стащил упирающееся животное на берег. Следом за мной на причале оказались Айк и Рик, а Элсон задержался на палубе, о чем-то разговаривая с капитаном.
— Эй, Мишук, тебе здесь ничего не кажется странным? — услышал я голос Айка и обернулся.
Айк кивнул в сторону берега. Кроме нас и матросов, здесь никого не было. Дома, причал и берег были абсолютно пустыми. А ведь на том берегу кипела жизнь, копошились люди — рыбаки, фермеры, дети. Здесь же царила глухая тишина. Поскольку нашей задачей было избегать встреч с людьми, я должен был этому обрадоваться, но меня почему-то охватило беспокойство. Мой брат и Айк настороженно оглядывались вокруг.
Обнажив на всякий случай меч, я взобрался на пологий берег. На полпути я оглянулся. Элсон закончил разговаривать с капитаном и теперь осторожно вел свою лошадь по узкому мостику. Капитан крикнул что-то матросам, и, как только южанин сошел на причал, они убрали трап, и лодка отплыла от берега.
Следя глазами за удалявшимся парусом, я спросил Элсона:
— Ты просил высадить нас именно здесь?
Южанин посмотрел вокруг и нахмурился.
— Да, я сказал ему, чтобы подальше от больших поселений. Что ж, здесь вполне пустынно и тихо.
— Не слишком ли тихо? — Я смотрел на пустые дома.
Южанин осмотрелся внимательнее, потом повернулся к лодке, но увидел, что она уже отплыла довольно далеко. Лицо его изменилось. Улыбка исчезла, а глаза уперлись в пустые строения. Он быстро вытащил оба своих меча и поставил лошадь впереди себя.
— Не нравится мне это, — сказал он, опускаясь на колени, чтобы наблюдать за окрестностями из-под лошадиного брюха.
Элсон пристально всматривался в черные дыры открытых дверей. Вдруг он вскочил на ноги и, толкая лошадь впереди себя, бросился бежать к берегу. На бегу он громко крикнул:
— Засада! Прячьтесь!
Его неожиданный маневр и крик поразили нас, и мы замерли в смятении. Но когда утренний воздух рассек тонкий свист стрелы, мы поняли, что должны слушаться южанина. Первые стрелы упали в воду, следующие вонзились в доски под нашими ногами.
— Поверните лошадей! Укройтесь за ними! — услышал я голос Элсона.
Он уже добежал до конца причала, спрыгнул на песок и исчез из виду. Айк и я судорожно пытались выполнить его команду. Но лошади не слушались, и мы крутились на месте. К счастью для них, ветер относил стрелы в сторону, они падали в реку в нескольких шагах от причала. Но все же несколько острых дротиков нашли цель. Один поцарапал плечо Рику, оставив на коже длинный кровавый след, а другой ударил в седло лошади Айка, и испуганное животное забилось в припадке безумия. Лошадь билась в поводьях, громко ржала и вставала на дыбы. Айк пытался удержаться в седле, но не смог и рухнул в холодную воду вместе со всем своим снаряжением и оружием. Тем временем Рик изо всех сил старался удержать свою лошадь, тоже испугавшуюся стрел, но это оказалось невозможным. После очередного сильного рывка его лошадь проломила несколько досок, и одна ее нога застряла в проломе. Несчастное животное начало рваться во все стороны. Рику ничего не оставалось, как спрыгнуть с обезумевшего коня. Как и Айк, он упал в воду, подняв фонтан брызг.
Я один оставался на ногах. Бросив свою лошадь, я пробежал по причалу и бросился ничком на песок. Приподняв голову, я заметил какое-то движение в одном из домов. Длилось это одно мгновение, но я понял, что там кто-то есть. Я окликнул южанина и рукой указал на этот дом. Он кивнул и побежал вперед, к груде пустых ящиков, а я осторожно пополз к забору возле ближайшего дома, стараясь держаться вне поля зрения невидимых врагов. К счастью, забор служил неплохим укрытием, попадавшие в него случайные стрелы с визгом вонзались, но не пробивали его.
Я потерял из виду южанина. Остальных я тоже не видел, да у меня не было времени их искать. Все мое внимание было приковано к дому впереди. Преодолев расстояние до него несколькими длинными прыжками, я притаился на земле за задней, совершенно глухой стеной. Какое-то время я сидел неподвижно и ждал, пока мое сердце перестанет бешено колотиться. Наше положение было хуже, чем я предполагал. До моего слуха донеслись голоса из дома. Язык был похож на ломбарди.
Затаив дыхание, не шевелясь, я прислушался. Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно обитатели дома должны были меня обнаружить. И тут мне в голову пришла отчаянная мысль. Рядом со мной лежал небольшой валун, а в нижней части стены две прогнившие доски болтались на паре ржавых гвоздей. Не долго думая, я отложил меч и двумя руками ухватился за тяжелый и скользкий камень. Мне удалось поднять его над головой и, целясь в эти две гнилые доски, кинуть в стену. Раздался громкий треск ломающегося дерева, и кто-то вскрикнул внутри дома. Но я уже не слушал. Схватив меч, я обогнул угол и влетел в дом. Внутри было довольно темно, но все же я разглядел двоих мужчин с короткими луками в руках. Они ошарашенно смотрели на ту стену, где камень проломил дыру, из которой в комнату лился скупой свет.