Страница 76 из 129
Мне хотелось надеяться, что южанин прав в своих предположениях и что мы пересечем границу задолго до начала войны. Тем временем страсти в зале начали переливаться через край. Когда кое-где начали вспыхивать ссоры, мы решили уйти и тихо поднялись наверх, в свою комнату. Только дверь за нами захлопнулась, я вспомнил, что оставил один из моих седельных вьюков на конюшне, и выбежал во двор. Там никого не было. Небо уже темнело, налетела прохлада. Вздрагивая от холода, я поспешил к конюшне, которая, к моему счастью, оказалась открытой и пустой, так как все конюшие были в зале и слушали рассказы иноземцев. Я нашел свою лошадь в одном из дальних стойл. Вьюк был на месте. Я взвалил его на плечо и собрался возвращаться, как вдруг услышал голоса со стороны двора. Научившись на горьком опыте в любой ситуации прежде всего проявлять осторожность, я заскочил в пустое стойло и спрятался за широкими досками, напряженно прислушиваясь. В узкую щель я увидел, как у входа в конюшню появились три фигуры. Мужчины о чем-то разговаривали, а потом двое вошли внутрь, направляясь прямо к тому месту, где сидел я. Когда они проходили мимо, я разглядел их лица и сразу узнал разговорчивых иноземцев из трактира. Они были в прекрасном настроении и весело болтали, пока забирали трех серых скакунов и выводили их во двор. Охваченный любопытством, я бесшумно последовал за ними, стараясь держаться в тени.
— Тебе не стоило беспокоиться, Рол. Эти идиоты поверили каждому нашему слову, — сказал бритоголовый мужчина по имени Сейл, дергая уздечку своего коня.
— Не думал, что это будет так просто, — ухмыльнулся его товарищ.
— Почему? Думаешь, история о наших приключениях звучит недостаточно красочно? Или не слишком правдиво?
Сейл вставил ногу в стремя и вскочил на коня.
— Это же темнота, невежды. Ты только плети, они поверят чему угодно, — заметил Ворил, мужчина с длинными усами.
Он подошел к воротам и взял под уздцы одну из лошадей. Одним прыжком он взлетел в седло и слегка развернул лошадь в сторону остальных.
— Видели выражения их лиц? Еще до того, как мы закончили рассказывать, они уже были готовы бежать в ближайший вербовочный пункт и записываться в имперскую армию. Короче, тут — как и везде. Сколько мест мы уже посетили?
— Пятнадцать, — ответил Сейл. — Нет, семнадцать.
— Точно, и всякий раз они проглатывали сказки как малые дети, ничуть не усомнившись, — Ворил весело хмыкнул, а остальные рассмеялись.
— Если так и дальше пойдет, попросим баронов о прибавке.
— Обязательно попросим. Но сначала надо смотаться в Сандир. Там много ломбардийских моряков, они пополняют запасы на своих кораблях. Если повезет, мы сможем затеять там неплохую драку. За это нам тоже добавят серебра.
Ворил снова хмыкнул и направил лошадь к дороге. Его товарищи последовали за ним, и скоро их фигуры исчезли в темноте. Когда топот копыт затих, я покинул свое укрытие и побежал в трактир, чтобы поскорее рассказать товарищам о том, что я только что слышал.
Глава 33
Следующей ночью меня посетило новое видение, которое началось с ощущения невыносимой боли. Но было больно не мне, а Мине. Его плечо как будто пронзили тысячи игл, кожа горела, силы покинули тело, разум затуманился. Я видел, как он с трудом держится на своей лошади, крепко сжимая поводья, почти не имея возможности шевелиться. Он попытался сосредоточить свое внимание на дороге, но в глазах было темно. Превозмогая боль, он пробовал глубоко дышать, но это помогло ненадолго. Даже прохладный воздух не приносил облегчения. Желание уйти от этой боли охватило его, и после короткой борьбы Миня сдался. Глаза его закатились, и он упал с седла, но левая нога застряла в стремени. Тело ударилось о землю с глухим звуком, и лошадь поволокла его за собой, оставляя широкий след на пыльной дороге. Но Мине уже было все равно. Так было легче. Мысли куда-то исчезли, и он погрузился в приятную тишину. Он даже не знал, жив он или уже умер.
Когда Миня потерял сознание, видение оборвалось, и я вернулся в собственную реальность. Я не спал, меня одолевала грусть, душу сковал страх за судьбу оруженосца. Беспокойство было непереносимым. Я хотел немедленно узнать, что случилось с Миней, жив ли он, спасся ли от врагов. Но, увы, мольбы мои остались без ответа, по крайней мере в ту ночь и в следующие четыре. Но на пятый вечер я почувствовал, что мое дальновидение возвращается. Я услышал в отдалении голоса людей. Я не понимал, что они говорят и где я нахожусь. Но вдруг картина перед глазами прояснилась, и я увидел Миню. Он лежал на большой кровати в маленькой чистой комнате с окрашенными в белый цвет стенами и простой обстановкой. С трудом разлепив веки, он увидел лишь расплывчатое пятно. Чуть позже туман рассеялся, и он различил очертания открытого окна, а за ним голубое небо и белые облака. Он приподнял голову. Он лежал на кровати в маленькой чистой комнате с простой обстановкой. Рядом с ним на круглом табурете стоял кувшин, лежала стопка ярко-голубых полотенец. «Лечебница», — подумал Миня и вздохнул. Это был вздох облегчения — его и мой. Он был жив. Воспоминания о сражении, в котором он чуть не погиб, не были отчетливыми. Он помнил, как сражался с несколькими мужчинами, как ранил и убил кого-то из них и как ранили его. Он вспомнил боль, которую почувствовал, когда их мечи врезались в его плоть. Острую боль, от одного воспоминания о которой на его глаза навернулись слезы. Но он не помнил, чем все это закончилось, кто победил и как он спасся. Он попытался восстановить детали, но не смог. Его разум был еще слишком слаб.
Наслаждаясь свежим воздухом и мягкой постелью, он задавался вопросом, как долго он спал. Ему хотелось кого-нибудь об этом спросить, но никого не было. Прошло много времени, целая вечность, но вдруг дверь за изголовьем его кровати, скрипнув, открылась, и в комнату кто-то тихо вошел. С любопытством, но без страха Миня попытался взглянуть, кто это, но повернуть голову не смог. Он остался в прежней позе, ожидая, когда его гость сам подойдет к нему. Посетитель звякнул чем-то за Мининой спиной, а затем неслышно подошел поближе. Миня увидел молодую служанку, девушку, которой не было еще и двадцати лет, белокурую, худенькую и очень хорошенькую. Она не сразу заметила, что Миня смотрит на нее, и продолжала заниматься своим делом — поменяла воду в кувшине, поправила простыни на постели. Потом она подняла глаза и поймала Минин взгляд. Вздрогнув, она выпрямилась, отступила на шаг и поклонилась.
— Приветствую вас, господин. Рада, что вам лучше. Мы очень беспокоились, вы пять дней не просыпались. Мы опасались за вашу жизнь, но, видимо, микстуры и мази помогли. Дядюшка Срола готовит чудесные микстуры. Пахнут они не очень-то приятно, но помогают здорово.
Миня хотел ответить, но только слабо застонал.
— Нет, молчите! Вам нельзя говорить! Как глупо, что я совсем заболтала вас! Вам нужен отдых. Я сейчас уйду и вернусь, когда солнце сядет. Но если вам что-нибудь понадобится, то позвоните в этот колокольчик.
Из кармана передника она вытащила медный колокольчик и положила на кровать рядом с Мининой рукой. Он попытался его взять, но пальцы не слушались, и колокольчик упал на одеяло. Девушка уже ушла, закрыв за собой дверь. И Миня опять заснул, хотя и не хотел.
Когда он проснулся, был поздний вечер. Окно было закрыто, за стеклом угадывалось темное небо. Миня обнаружил, что боль уменьшилась. Однако было ясно, что понадобятся еще несколько порций целебных микстур, прежде чем он встанет на ноги. Он понимал, что раны его серьезны. В этот раз он смог вспомнить, что в сражении в роще, перед тем как он сумел отступить за холм и найти свою лошадь, один из нападавших проткнул ему плечо, а другой всадил меч в ребра. Если бы не кольчуга работы лучшего сиронского мастера, он не дожил бы до нынешнего дня. Но он дожил и, несмотря на боль и слабость, чувствовал ликование оттого, что выжил в сражении против семерых наемников, четверых из которых ему удалось убить, одного серьезно ранить, а двоих обратить в бегство. Эта мысль заставила его улыбнуться. И вдруг он почувствовал голод. Страшный голод. Он мог бы сейчас съесть что угодно.