Страница 75 из 129
— Сольер? — воскликнул один из слушателей. — Моя жена оттуда. Там действительно все хорошо?
Мужчина с усами не то кивнул, не то покачал головой, сделал глубокий глоток и подхватил рассказ:
— Как сказал Сейл, эта деревушка не подвергалась нападению, но многие жители все-таки предпочли пересечь реку в поисках более безопасных мест. Как ни странно, трактир был открыт. Из разговоров местных жителей мы поняли, что масштабы разорения огромны. Более пяти десятков деревень разграблено, четверть пастбищ сожжена, убита или пропала без вести прорва народу, более двух сотен душ. А может, и все триста! Кто считал! И хотя нападения происходили так же часто, как идут весенние дожди, никого до сих пор не поймали. Имперские отряды обычно прибывали в деревни уже после того, как нападающие скрывались.
— Этого не может быть! — закричал кто-то в толпе. — Армия императора — лучшая в Этории! Что, наши солдаты не могут выследить каких-то головорезов?
— Вот так все и думали, что это дело рук обычных громил. Мы тоже разделяли это ошибочное мнение, пока не стали свидетелями того, что случилось в Сольере. Не прошло и часа после того, как мы въехали в деревню, как в трактир вбежал человек с криком: «Помогите! Они здесь!» Все вскочили и бросились наружу. Мы тоже встали, но выйти не успели, потому что хозяин и слуги забаррикадировали двери и окна, придвинув к ним стулья, скамьи, столы и вообще все, что могли найти под рукой. Когда мы спросили, что происходит, они не смогли ответить.
— Верно говоришь, Ворил, — согласился бритоголовый по имени Сейл, и браслеты на его руках сверкнули в дрожащем свете многих свечей.
Мужчина с усами кивнул и продолжил:
— Время тянулось ужасно медленно. Потом снаружи раздался шум — беготня, топот лошадей, крики, стоны. Где-то в отдалении женщина звала на помощь. Совсем рядом с нами мужские голоса отдавали какие-то команды, кто-то умолял пощадить его… Мы приникли к щелям в ставнях. Дома вокруг трактира уже горели, из них выбегали люди — женщины, дети, старики. Почти сразу же их настигали всадники в какой-то странной одежде, без всяких знаков различия. Они отлично владели оружием и умело управляли лошадьми. Мы поняли, что сейчас они вломятся в трактир. И действительно, входная дверь задрожала и треснула. Прикрывавший ее буфет разлетелся в щепки, в зал ворвались вооруженные мужчины. Большинство из них скрывали лица под длинными шарфами, на некоторых были кожаные шлемы с круглыми отверстиями для глаз. Одни посетители начали кричать, другие пытались сопротивляться. Все смешалось — мечи, факелы, трупы, забрызганные кровью стены. Мы отступили к дальней стене, заняли там оборону и смотрели, как враги пробиваются в нашу сторону. Когда они добрались до нас, их ярости не было границ. Но мы не поддались, отражая одну атаку за другой. Наши противники были неплохие бойцы, но недостаточно обученные технике боя. Но то, что они проигрывали в умении, они компенсировали упорством. Сражение длилось долго, мы начали уставать, наши ряды распались, и мы оказались прижатыми к стене.
— Только представьте, — прервал его бритоголовый. — Везде трупы. В трех шагах от нас убивают слуг, в шаге от нас отсекают голову хозяину. Везде враги, отступать некуда.
Сейл замолчал. Он и его товарищи сделали по хорошему глотку пива. Когда они поманили слугу, чтобы заказать еще пива, кое-кто из слушателей вытащил деньги, чтобы заплатить за них.
— Что было потом? — спросил человек с другого конца комнаты.
Ворил закрутил ус двумя пальцами и усмехнулся. Насладившись муками ожидания, он прочистил горло и заговорил:
— Как я уже сказал, мы отчаянно сражались, но враги все прибывали. Еще одна атака — и мы бы не дожили до сегодняшнего дня, чтобы рассказать вам эту историю. Но тут снаружи раздался звук трубы. Немедленно ряды противников рассыпались, и, даже не взглянув на нас, они бросились к двери. Мы осторожно выглянули на улицу и увидели, что разбойники беспорядочно бегут по направлению к лесу. Мы подумали, что это какой-то обманный маневр, но оглянулись и увидели приближающуюся галопом имперскую кавалерию. Пока солдаты преследовали противника, мы в ужасе озирались. Подъехал какой-то офицер и, уверившись, что мы не бандиты, поблагодарил нас за помощь и предложил вознаграждение. Хотя мы отказывались от денег, он все равно развязал мешок, притороченный к его седлу, и всучил нам по пятьдесят серебряных монет каждому. Неплохая награда за одно сражение.
— И даже расписок не попросил, — сказал Сейл.
Несколько человек в зале аж задохнулись от изумления. В доказательство своих слов один из иноземцев вынул кошелек и показал горсть серебряных монет с гербом империи.
— Но это еще не все, — добавил Сейл. — Он спросил нас, не хотим ли мы вступить в имперскую армию. Это было заманчивое предложение — хорошая плата, приличные лошади, добротная жратва и бесплатное жилье. Но мы не военные люди. Мы искатели приключений. Вы ведь понимаете, что это значит.
Многие в зале понимающе хмыкнули.
— Они дознались, кто были эти убийцы? — спросил круглощекий человек, собиравшийся было платить за пиво для гостей.
— Офицер рассказал, что его отряд совершал обычный патрульный объезд. Тут какой-то пастух. Кричит, руками машет… Отряд поскакал в деревню, но, как обычно, прибыл к шапошному разбору. Половина деревни уже разрушена, многие жители убиты и ранены. Должен признать, местные сражались храбро и заставили нападающих попотеть, прежде чем прискакала кавалерия.
— Но кто были эти бандиты? — снова спросил кто-то из толпы.
Иноземцы посмотрели друг на друга и на стоявших вокруг людей. Все глаза были устремлены на них, и тогда Ворил, выдержав паузу, сказал:
— Ломбардийцы.
Крики удивления и возмущения потрясли зал. Некоторые слушатели изрыгали проклятия, другие стучали кулаками по столам.
— И не какие-нибудь бродяги и воры, а солдаты королевских легионов. Конечно, в тот день на них не было формы, но имперские солдаты нашли у каждого убитого бандита жетон ломбардийской гвардии.
— Проклятые ломбардийцы, чтоб им пусто было! — воскликнул Сейл и сплюнул.
— Я так и знал, — сердито крикнул круглощекий слушатель и гневно потряс кулаком. — Эти негодяи хотят украсть наши земли.
— Они убивают наших сограждан, наши семьи, сжигают наши деревни, а наши сеньоры видят сладкие сны. Как долго это будет продолжаться? Сколько еще мы должны страдать? Где наша армия? О чем думает император?
Гневные выкрики слышались отовсюду. Люди ожесточились и говорили теперь только о соседнем королевстве и его мерзких подданных. Все кипели злобой, и я почувствовал тихую радость оттого, что я не ломбардиец.
Однако надо было принимать какое-нибудь решение. Я вопросительно посмотрел на своих товарищей.
— Много страсти, — ответил Элсон на мой взгляд. — Даже ярости. Меня это не удивляет. Уже давно в воздухе носятся предвестники войны. И если подобные истории будут продолжать будоражить простых людей, то война и вправду станет неизбежной.
— Война? — повторил удивленно Айк. — Но почему?
— Война — очень выгодное предприятие. По крайней мере, так думают имперские бароны. Они сделают все, что в их силах, чтобы убедить императора начать военную кампанию, чтобы они могли заработать деньги, снабжая армию припасами. Ломбардия сейчас не слишком сильный противник. Если не делать глупых ошибок, война с ней может принести быструю победу и большие деньги.
— Ты думаешь, этот рассказ о ломбардийцах, нападающих на приграничные области, — правда?
— Не будем обсуждать этот вопрос здесь; дорогие хозяева и их разговорчивые гости могут обидеться на то, что я скажу, — Элсон кинул косой взгляд на разошедшуюся публику.
— Сумеем мы достигнуть Азороса до начала военных действий? — спросил я.
— Я бы об этом сейчас не беспокоился. К тому времени, когда генералы решатся на что-нибудь, пройдет месяц, если не два.
— Но они уже перекрыли главную дорогу, — напомнил Айк.
— Это значит только, что они начинают перебрасывать войска на восток. Сначала они потратят две-три недели на переброску людей и снаряжения, потом еще неделю на устройство лагеря и еще несколько на разработку плана наступления. На вашем месте я бы не беспокоился.