Страница 57 из 129
Мы осмотрели окрестные поля, нашли маленькую ложбинку, окруженную раскидистыми кленами. Лагерь мы разбили под самыми деревьями, на краю впадины, на дне которой собралась мутная лужа. Развести костер нам не удалось, пришлось удовольствоваться холодным ужином, безвкусным и неприятным. Но все же голод мы несколько утолили и легли прямо на мокрую траву. Мокрые одеяла даже не стали доставать. На рассвете продолжили путь. Дождь прекратился, мглистые тучи рассеялись, приоткрыв островки голубого неба. Приободренные, мы пустили лошадей галопом. Промчавшись по ухоженной дороге, мы выбрались на край долины, где сильный теплый ветер донес до нас какой-то особенный запах, совершенно мне незнакомый.
— Что это? — спросил я, несколько раз втянув в себя воздух.
— Это, мой друг, запах моря, — ответил Миня и, как бы для примера, сделал глубокий вдох и медленно, со вкусом, выпустил воздух.
— Мы, наверно, недалеко от местной столицы. Ведь город Пули на морском берегу, — сказал Арк и тоже сделал глубокий вдох.
— Никогда не видел моря, — вскричал Айк. — Какое оно? А какого цвета морская вода? — Айк задавал один за другим вопросы, которые интересовали и меня.
Хотя провинция Буа выходила к морю, наш родной город находился слишком далеко от берегов Семиморья. Жители Виллона не очень-то любили дальние путешествия, почти никто из них, включая, конечно, и нас, никогда не доходил до морских берегов и знал о море только по рассказам и картинкам.
— Море — это замечательно, друзья. — Миня один раз видел море, и в голосе нашего командира появилась нотка вдохновения. — Оно глубокого синего, зеленого, серого и даже стального цвета. И такое большое, что никто не может увидеть, где оно кончается. Звук набегающих волн похож на музыку, а сами волны колышутся столь грациозно, словно это морские чудовища или сказочные олени.
— Олени? — присвистнул Айк. — Вот уж не поверю!
Однако же, воодушевленные Миниными словами, мы погнали лошадей. Наши кони галопом пронеслись по долине и вынесли нас на холм, где мы натянули поводья и остановились, потрясенные открывшимся перед нами видом бескрайнего водного простора. Я первый раз видел Семиморье и не смог бы описать его словами. Рассказы и картинки не шли ни в какое сравнение с тем, что предстало моим глазам. Куда бы я ни посмотрел, все было синим. Спокойная и чистая, как неисписанный пергамент, вода ласкала берег, на ее поверхности играли отблески полуденного солнца. Вдалеке лазурная поверхность была абсолютно гладкой, но ближе к берегу была усеяна многочисленными темными точками, напомнившими мне жуков и муравьев. Но это были не муравьи и не жуки, а корабли и лодки, морские суда разных размеров и назначений. Одни стояли на якоре, другие приходили и уходили из гавани, расположенной на берегах полукруглого залива. Он назывался заливом Ветров и считался крупнейшей гаванью во всей Северной Этории.
Мы долго не могли оторвать глаз от этого чудного зрелища, но все же осторожно спустились с холмистого обрыва и вновь поскакали галопом по широкой дороге. Через несколько лиг нам пришлось перейти на рысь, а потом и на шаг, так как с многочисленных боковых дорожек стали появляться пешеходы, всадники, телеги, фургоны, и все они направлялись в сторону города и гавани. Чем ближе мы подъезжали к Пули, тем оживленнее становилась дорога. Груженые повозки — некоторые из них тащили мужчины, а другие были запряжены волами, ослами, мулами и даже пони — с шумом, гамом и скрипом множества колес тянулись к морю. Медленно пробирались мы сквозь это движущееся скопление, и наконец перед нами выросли два или три холма, тесно сгрудившиеся прямо на берегу моря. Их склоны и долина перед ними были усеяны домиками, домами и дворцами, в глаза кидались красные крыши, белые башни, а если перевести взор на гавань — лес мачт, веревок и флагов.
Перед нами раскинулся город Пули. Он был заметно больше расположенного в глубине страны Бонвиля и сильно от него отличался. На верху самого высокого холма, который с натяжкой можно было даже назвать горой, стоял могучий замок герцога — массивное сооружение из белого камня. На склонах расположились особняки, принадлежавшие местной знати. Знатные господа, несомненно, выбрали эти места не только ради великолепного обзора, но и для того, чтобы быть поближе к цитадели и самому Верховному Правителю. Этот богатый район занимал весь центральный холм, у подножия которого начинался уже сам город. Районы двух более скромных холмов скорее можно было назвать пригородом. Вдоль морского берега тянулись широкие, всегда оживленные улицы. В самом большом портовом городе королевства жизнь не замирала ни на минуту.
До первых деревянных домишек пригорода еще было неблизко, но люди, пешком и верхом, в одиночку и группами заполонили дорогу. В городе толпа разделилась на потоки, заливая бульвары, улицы и закоулки и вновь сливаясь на многочисленных площадях, а также в небольших садах и парках, деревья в которых были словно присыпаны белой пылью. Я, было, решил, что до моря мы будем добираться несколько часов, но, к моему удивлению, чем дальше мы ехали по городу, тем меньше людей становилось на улице. Видимо, у каждого в городе были свои дела и своя цель. Мы ехали свободно, колонной по два, и крутились в седлах, стараясь получше разглядеть незнакомые места. Миновав две или три площади, мы оказались перед высокой каменной стеной, преграждавшей путь. Большую открытую арку охраняла группа молодых пикадоров. Свободно облокотившись о стену, небрежно придерживая пики, они вели неспешный разговор. Арка не имела ворот, но наверху оскалилась острыми металлическими зубьями подъемной решетки, которую в любой момент можно было опустить, надежно запирая путь к гавани и из нее.
Думая, что нам придется давать объяснения солдатам, мы замедлили шаг, но они не обратили на нас внимания, и мы проследовали под арку, где, задрав головы, осмотрели каменную кладку сооружения. Миновав каменный коридор длиной в десять шагов, мы вновь очутились под открытым небом на улице, спускавшейся по пологому склону. Улица заканчивалась широким мостом, перекинутым через реку, разделявшую город на две части. Река была судоходной, ее волны покачивали множество небольших кораблей и рыбацких баркасов. Мост из белого камня был оснащен низко висящими чугунными цепями в качестве перил, а на обоих его концах возвышались локтя на три над проходящими людьми статуи воинов из темного мрамора. Мы пересекли мост, осмотрев с интересом изящно высеченные фигуры и полюбовавшись красивым видом на гавань, которая отлично была видна за рядами домов, стоявших по обе стороны реки. За мостом улица опять оказалась запруженной людьми и повозками, и нашим лошадям пришлось буквально протискиваться между ними. Но вот мы выехали к гавани, которая состояла как бы из трех частей. Прямо перед собой мы увидели пристань. Деревянные причалы выступали далеко в море. Они опирались на могучие деревянные сваи, исчезавшие в воде. Два или три причала пустовали, у остальных стояли всевозможные суда, большие и маленькие. Площадь перед причалом была заставлена рядами ящиков, мешков и бочек. Голые до пояса мужчины что-то носили, поднимали и толкали.
Правее скопища грузов тянулась базарная площадь. Палатки всех цветов, форм и размеров, шатры и столы, покрытые парусиной, образовывали сложный лабиринт. Разношерстная толпа продавцов, покупателей и просто зевак покупала и продавала все, что можно было купить и продать в Этории. Люди делали это с веселым шумом и гамом, который легко перекрывал доносившийся с пристани грохот.
Следуя указаниям сира Джима, мы обогнули базар, держась ближе к береговой линии, и проследовали по первой же поднимающейся на холм улице. Миновав вторую площадь, мы увидели трехэтажное строение с металлической вывеской «Трактир „Пять звезд“. Рады всем хорошим людям».
Это был дом из старого доброго дерева, без особых украшений. Стены первого этажа были окрашены в белый цвет, а двери, рамы и ставни — в зеленый. Несколько мужчин у входа, бросив на нас не то любопытные, не то озабоченные взгляды, куда-то испарились. Мы не обратили на них внимания и, спрыгнув с лошадей, стали ждать Миню, скрывшегося за дверью. Вскоре он появился со сворой ребятишек. Галдя и смеясь, служки повели наших лошадей куда-то за угол, а мы вошли вслед за нашим командиром в сравнительно небольшой зал, где человек пятнадцать, а может, и все двадцать, ели, пили и играли в карты. Сир Джим не описывал нам внешность хозяина, но найти его было нетрудно. Лысый мужчина сидел рядом с огромной лакированной бочкой и, используя небольшую бочку в качестве стола, звонко пересчитывал медные монеты, которыми только что расплатился один из посетителей. Мы направились прямо к нему. Представившись, мы объяснили причину нашего появления. Услышав имя сира Джима, хозяин тут же выделил нам большую комнату всего за четыре медные монеты за ночь и накормил бесплатным обедом, который мы проглотили без всяких разговоров. Оставив вещи в трактире, мы поспешили на улицу. Нам хотелось как можно скорее получить аудиенцию у герцога или у одного из его верных капитанов.