Страница 56 из 129
День перевалил за полдень, а мы все скакали, давая лишь короткий отдых лошадям. Иногда попадались навстречу одинокие путники, фермеры, торговцы. Один раз мы обогнали красивую карету, которую сопровождали два воина на ухоженных сильных конях. Через несколько лиг мы увидели на обочине группу всадников, которые переговаривались между собой. Опасаясь нападения, мы проскакали мимо, держа руки на рукоятях мечей. Но всадники не обратили на нас никакого внимания, и мы оставили их позади в клубах пыли из-под копыт наших лошадей.
Поздним вечером мы опять разбили лагерь под открытым небом невдалеке от дороги, перекусили и улеглись спать. Но после целого дня в седле я не мог уснуть. Меня тревожили отрывочные мысли и картинки, моя семья, друзья, сир Джим, герцог, неизвестный Азмал, представлявшийся мне горбатым карликом с цепким, леденящим взором. В какой-то момент голову мою словно сжало тисками, и я вспомнил слова отца о подобных состояниях. Он говорил, что перед тем, как заснуть, человек иногда проваливается в «волчье время», где все его страхи, сожаления и тревоги собираются вместе и раздирают его сознание, словно стая голодных волков. В последний год отец нередко упоминал о «волчьем времени» и, чтобы успокоить тревогу, пил терпкую «белую воду», крепкий напиток из смеси зерна и меда. Тогда я не понимал его, но сейчас, на девятнадцатый день путешествия, под ночным небом, вроде бы начал постигать смысл его слов. Теперь и я, попав в «волчье время», изо всех сил старался выбраться из него.
Я не заметил, как реальность сменилась сном. Мрачные мысли уступили место приятным образам и дивным звукам. Но это не был обычный сон. Сквозь радужную дымку донесся знакомый голос. О! Неужели? Да, это была А-ти, таинственная женщина из расы аалов.
— Мишук, очнись, — ее голос обволакивал сознание, — настал час нашей новой встречи. Ступай ко мне, нам надо поговорить.
Дымка рассеялась. Я стоял на знакомом лугу, покрытом цветами и залитом солнечным светом. Тропинка из желтых цветов вела к лесу, где за стеной деревьев в огромном живом зале грациозно сидела в своем высоком кресле из лоз и ветвей красивая молодая женщина без возраста. Я несмело сделал шаг, другой… Она приветствовала меня доброй улыбкой и кивком головы. Я поклонился, присел рядом на мягкое сиденье из сплетенных ветвей и приготовился слушать.
— Добро пожаловать, мой юный воин! Много событий произошло после нашей последней встречи. Ты раздобыл сведения, которые ведут тебя через все королевство в город Пули. Так случилось, что у нас с тобой общий враг. Алавантары опасны и для моего народа. Но не они — источник истинного зла, они — лишь часть его. Они лишь инструмент в руках более страшного и могучего врага, личность которого до сей поры неизвестна. Но есть основания думать, что скоро мы узнаем, кто наш истинный противник. И тогда во весь рост встанет жизненно важная задача — избавить мир от его злого присутствия. Заодно мы обязаны либо усмирить, либо уничтожить его учеников — алавантаров. Иначе они устроят кровавую бойню и сведут на нет наши усилия. Победить их нелегко, они не одиноки в своих кознях, им помогают многие, прельщенные деньгами, славой, соблазном магических сил. Кто бы они ни были и кем бы себя ни считали, они служат темным целям и должны быть остановлены. Ты уже знаешь имя, которое ведет тебя в город Пули. Ищи этого человека, в этом поиске — ответ на вопросы, которые мучают тебя. Не могу рассказать обо всем, что случится, когда ты достигнешь портового города, но должна предупредить тебя об одной опасности.
Я вздрогнул. Прекрасные глаза А-ти строго смотрели на меня.
— Берегись предателя! У него приветливое лицо, он обворожит улыбкой, пообещает свою помощь. Не верь ему. Он заодно с врагом и сделает все, чтобы погубить тебя. Ты узнаешь его по золотой птице, которой он владеет. Это непростая птица, у нее глаза разного цвета — один голубой, другой зеленый. Увидишь такую птицу, будь осторожен. Помни, он хочет твоей смерти, как и алавантары, которым он служит.
В зале стало тихо. Послышалось отдаленное пение птиц, и я уже начал подумывать, что видение заканчивается. Нежный голос А-ти вывел меня из оцепенения:
— У нас осталось немного времени. Ты можешь задать вопрос… Спрашивай, постараюсь ответить.
Вопросы вихрем застучали мне в голову, но задал я только один:
— Почему ты тогда не сказала, что являлась не только мне, но и моему брату Рику?
А-ти с любопытством взглянула на меня:
— Ему была необходима моя помощь. И я ему помогла. Встретились мы с ним после нашего с тобой разговора, а тебе я об этом не рассказала, потому что знала, что он сам тебе обо всем расскажет. Прощай. Наше время истекло… Ты должен идти.
Да, магия непростая штука… Стоило словам А-ти затихнуть, как я вспомнил все действительно важные вопросы. Я начал торопливо и путано задавать их, но картины вокруг меня уже расплылись, их место заняли зеленые звезды, рассыпанные по черному небу. Я был опять в Буа, на границе с провинцией Пули. Предупреждение? Могу ли я верить ему? Я закрыл глаза и заснул под мирное потрескивание угольков в костре.
Утро встретило меня болью в висках. Ночью ветер изменил направление, принеся с собой холодный воздух. Вчерашние невинные облака превратились в сизо-серых чудовищ, угрожающе плывущих по низкому небу. Дрожа от ледяного ветра, я встал и, накинув на голову капюшон, собрал свои вещи. Миня отдал приказ выступать, мы сели на лошадей и выехали обратно на дорогу. Холодный рассвет сменился прохладным днем, бледная линия горизонта исчезла, потонув в грозных тучах, катившихся по нему, как боевые колесницы завоевателей. Тяжелые капли дождя быстро превратились в ливень, который делал путешествие малоприятным для любого, имевшего несчастье быть застигнутым им в дороге.
Сквозь пелену воды окружающий пейзаж выглядел мрачным и скучным. Бесконечные луга, тянувшиеся на много лиг по обеим сторонам дороги, казались размытыми, а небольшие рощицы походили на мутные пятна. Копыта лошадей скользили на мокрой глине. К полудню дорога повернула на север. Перед нами оказался неглубокий, но бурный ручей. Шириной он был не более двух шагов, однако через него был перекинут деревянный мостик. В сухие дни он, несомненно, служил легкой и удобной переправой, но в дождь его толстые деревянные доски становились скользкими, и наши лошади с большим трудом перебрались на другую сторону. К счастью, никто из нас не свалился в воду, и мы поспешили к смутным очертаниям каких-то строений впереди. Вскоре мы смогли разглядеть сквозь стену воды около двух десятков домов, стоявших по обе стороны дороги и образующих небольшую деревню.
При виде острых крыш Миня, ехавший первым, обернулся и крикнул сквозь дождь:
— Пион. Последняя деревня в Буа. За ней — Пули.
Оруженосец отряхнул воду с рук и добавил:
— Обедать будем здесь, иначе рискуем голодать до вечера.
Никто не возражал. Мы промокли до костей, замерзли, мысль о горячей пище, очаге и крыше над головой нас несказанно обрадовала. Мы пришпорили лошадей, пронеслись по улице и остановились перед одноэтажным строением с вывеской «Ласточкин холм». Спешившись, мы отвели лошадей в открытый загон, привязали их к столбам, вбежали на крыльцо и укрылись от дождя под его наклонной крышей. Переведя дух, мы открыли тяжелую входную дверь. В лицо ударил спертый воздух, и нашим глазам предстала большая квадратная комната шагов двадцать в длину. Откинув мокрые капюшоны, мы осмотрелись, увидели свободный стол около длинной стойки, тянувшейся во всю длину стены и упиравшейся одним концом в лестницу, а другим в очаг. Мы сели и заказали местное жаркое, пшеничный хлеб и кувшин молока. Еду принесли быстро, а уничтожили мы ее еще быстрее. Увы, отдых вышел непродолжительным. Завернувшись в сырые плащи, мы выехали на скользкую дорогу и пустились шагом вдоль глубоких следов, оставленных недавно проехавшей телегой или каретой.
Отпустив поводья и предоставив лошади свободу следовать за остальными, я тупо уставился на свои холодные мокрые руки. В таком состоянии я пребывал до той поры, пока Миня не сообщил нам, что мы покинули провинцию Буа и въехали в провинцию Пули. Я с интересом осмотрелся, но не заметил никаких перемен в окружающем нас ландшафте. Деревья, луга, тучи — все было таким же, как и раньше. Мне это показалось обидным. Едем, едем, где новые впечатления? Никогда еще не уезжал я так далеко от дома, да еще в другую провинцию. Узнай об этом в Виллоне, многие мне позавидовали бы. Я представил себе их лица, когда я буду рассказывать о своих странствиях, и эта мысль подняла мое настроение. Я улыбнулся, и даже дождь уже не казался столь ужасным. Насвистывая веселую мелодию, я смотрел, как медленно опускались на землю сумерки, предвещая еще одну ночевку под открытым небом.