Охота на Избранного

Но на этот раз сомнительные махинации хозяина трактира не интересовали капитана.

— Расслабься, Энтон. Я здесь не для того, чтобы переворачивать вверх дном твое «скромное заведение», как ты его называешь. Я ищу двух мужчин, приезжих, которые, возможно, останавливались у тебя на какое-то время. До меня дошли слухи, что они предлагали щедрую награду за кажущуюся простой работу, а именно — за убийство нескольких юношей из окрестных городов.

— Боюсь, не смогу помочь тебе, капитан, — Энтон вздохнул. — В последнее время в город приходит много путешественников, всех не упомнишь.

— Я помогу тебе вспомнить, — сказал капитан. — Эти двое нанимали местных головорезов не для чего-нибудь, а для убийства. Подумай-ка хорошенько. Может, все-таки вспомнишь?

— Нет, не вспомню. Ни о чем подобном не слышал. Возможно, ты пришел не туда.

— Или, возможно, я пришел именно туда, а ты просто пытаешься что-то от меня скрыть. Если так, то я вынужден предположить, что ты заодно с этими преступниками, то есть занимаешься похищениями и убийством. Последствия такого рода преступлений тебе, я уверен, хорошо известны.

— Даже если это было бы так, что неправда, ты не сможешь ничего доказать. Суд герцога не примет твоих обвинений без неопровержимых доказательств, которых у тебя нет, — уверенно ответил Энтон.

Но эта уверенность исчезла, как только сир Джим прервал его следующими словами:

— Я не должен ничего доказывать. В связи с ростом преступности в городе мне даны более широкие полномочия. Все, что мне нужно, — это найти пару «честных» людей, которые согласятся подробно рассказать об этом притоне. И тогда я вернусь сюда с половиной герцогского гарнизона и выверну твою забегаловку наизнанку. Если я найду хоть один намек на противоправную деятельность, я тебя арестую и доставлю в суд. И хотя ты, наверно, сумеешь выкрутиться и снова оказаться на свободе, ты все же месяц-другой просидишь в холодном подвале. Что случится с твоим заведением за время твоего отсутствия? Ведает один Дух. Поэтому я спрашиваю еще раз, что ты выбираешь — даешь мне наводку, о которой никто не узнает, или рискуешь привлечь мое внимание к твоим грязным делишкам?

Энтон оставался внешне спокойным, но глаза его тревожно заблестели. Нервно качнув головой, он выдавил из себя ответ:

— Я смутно припоминаю кое-кого, кто отвечает вашему описанию. Несколько недель назад в трактир зашли двое… — Он вытер капельки пота со лба. — Они взяли самую большую комнату, заплатив вперед и не торгуясь. Не знаю, кто они и зачем явились. Вечерами они сидели вон за тем столом, у очага, и вели беседу с разными людьми… Я в разговорах участия не принимал. Мне и в голову не могло прийти, что речь шла об убийствах. Клянусь, если бы я это знал, я бы тут же…

— Не надо объяснений, — сир Джим поднял руку, и Энтон замолчал. — Ты сказал, что они заплатили вперед. За какой срок?

— До конца сезона.

— Значит, они еще тут?

— Понятия не имею. Три или четыре дня назад я их мельком видел. Они чаще пользуются черным ходом, а за ним не уследишь. Никогда не знаю, у себя они или нет.

— А комната их, ты сказал…

— В конце коридора, третья дверь слева. Не ошибетесь. Хотите, я вам покажу?

— Не надо, — отказался от его помощи сир Джим. — Оставайся здесь. Тебе ведь не хочется ввязываться в это дело?

Энтон сел на свой табурет, а капитан кивнул одному из стражников, который поспешно вышел и через минуту вернулся с теми, что стерегли вход в трактир.

Сир Джим повернулся к нам:

— Я с моими людьми проверю комнату. Вы оставайтесь здесь. Всех впускать, никого не выпускать. Ждите, пока я не вернусь. Если что, ситуацию не обостряйте. Не хочу, чтобы вы пострадали. Герцог не пощадит мою головушку, если я допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Так что сидите здесь и смотрите в оба. Это приказ.

— Да, сир, — ответили мы в один голос.

Капитан вынул свой меч и повел семерых ратников в темный коридор, начинавшийся там, где стойка упиралась в стену.

Мы остались в компании с Энтоном и его приятелем в пустом зале. Время шло медленно, никаких признаков возвращения сира Джима и его людей не было. Неприятные мысли полезли мне в голову. Чтобы как-то отвлечься, я стал смотреть в открытое окно. На улице светило солнце, стайка детей со смехом и визгом гонялась друг за другом по кругу. Я улыбнулся, но эта идиллия продолжалась недолго. Раздался страшный шум — треск дерева, звон металла, крики людей, отрывистые команды сира Джима. Что-то действительно пошло не так, как и предполагал капитан. Там шел бой, а я в нем не участвовал! Я должен был вместе с моими друзьями просто сидеть и слушать!

Шум борьбы заставил всех вскочить на ноги. Мы рвались помочь капитану и в отчаянии смотрели на Миню, надеясь, что он нас отпустит. Но наш командир не поддавался на уговоры и не двигался с места, хотя глаза его были прикованы к коридору, а пальцы нервно сжимали рукоять меча.

Бой длился, как нам показалось, довольно долго, а закончился столь же внезапно, как и начался. Вернулась напряженная тишина, которую вскоре нарушили шаги в коридоре. Ожидание становилось невыносимым. Наконец из темного проема появилась фигура человека. Инстинктивно мы схватились за оружие, но это был сир Джим. Его короткий меч по рукоятку был покрыт кровью. Молча он направился к нам, но вынужден был оглянуться на коридор, откуда выбежали несколько стражников и исчезли за входной дверью, хлопнув ею так сильно, что она чуть не слетела с петель.

Капитан тяжело дышал. Шелковая рубаха была забрызгана кровью и изодрана. В дырах поблескивала кольчуга тончайшей работы. Отдышавшись, сир Джим вытер лицо и сказал:

— Нашли мы этих проклятых иноземцев, только они нам не очень-то обрадовались.

Входная дверь вновь с треском распахнулась, солдаты внесли две пары длинных носилок. Они протопали мимо нас и скрылись в коридоре. Капитан проводил их взглядом и продолжил:

— Они хорошо сражались. Кабы не наше численное превосходство, быть может, я не разговаривал бы с вами сейчас. Одно несомненно, это не были обычные разбойники или скупщики краденого. Лихие бойцы, профессионалы. Откровенно говоря, я не видел такого мастерства и ловкости с той поры, как нанимал инструктора для нашего гарнизона. Старый наемник из Азороса, он приехал в Нормандию поднатаскать рыцарей и их людей в искусстве владения мечом. Сам он владел им, как никто другой. Эти двое в комнате были так же хороши. Крепкие парни. Нам мешала узкая комната. А им помогала. Не успел я и глазом моргнуть, как двое моих людей были убиты, а двое других чуть не последовали за ними, получив тяжелые ранения. Нас осталось четверо против двоих. К счастью, те мои парни, что следили за черным ходом, услышали звуки борьбы и прибежали на подмогу. И только когда мы ранили одного из них, они сделали попытку бежать. Одного злодея пришлось прикончить, другой же выпрыгнул в окно и скрылся в проулке. Когда мы выскочили, его и след простыл.

Сир Джим еще раз перевел дух, помолчал, а потом глянул в сторону коридора, откуда доносились звуки какой-то возни. Он смотрел туда какое-то время, а потом сказал с ноткой разочарования в голосе:

— Ладно. Пойдемте-ка сходим в эту проклятую комнату. Может быть, найдем там что-нибудь интересное.

Мы прошли в конец коридора, где несколько солдат сгрудились вокруг своих павших товарищей, некоторые из них уже были накрыты простынями. Мы ступали по обломкам двери и брошенному оружию. Смотреть на все это было неприятно, и мне вспомнились наши собственные столкновения с наемниками всего несколько дней назад. И хотя сегодня нам самим не пришлось сражаться, смотреть на поле боя все равно было грустно и тревожно.

Комната выглядела не лучше. Все было в полном беспорядке, предметы мебели сдвинуты или опрокинуты, под ногами хрустело стекло. На полу лежал труп рослого мужчины. В отличие от тел убитых стражников этот убитый не был ничем накрыт, его темно-карие глаза были широко открыты и направлены в потолок. Я был почти уверен, что это один из тех иноземцев, кого мы искали. Как ни странно, в нем не было ничего необычного. Короткие черные волосы, длинные бакенбарды и аккуратная бородка обрамляли квадратное лицо с шершавой кожей, которая сейчас выглядела необычно белой. Сильные челюсти были крепко сжаты, что свидетельствовало о решимости бороться до конца. Его одежда выглядела столь же ординарно — плотный кожаный жилет, зеленая рубаха, заправленная в черные штаны, короткие сапоги. Темно-коричневый плащ лежал рядом. И все же одна необычная деталь привлекла мое внимание — пояс убитого. Он был из отличной кожи, а такой пряжки я никогда раньше не видел. На квадратной золотой пластине была изображена бегущая дикая собака. Тело собаки было из серебра, а вместо глаз — красные камни. Ниже шла надпись, сделанная неизвестными мне буквами. Имела ли эта пряжка какое-то особое значение, или это было просто изящное изделие мастеров южных областей Этории? Никто из нас не знал ответа на этот вопрос, даже сир Джим, который по роду своей службы не раз сталкивался с наемниками из разных стран и немало о них знал. Эта собака чем-то встревожила меня, и я постарался хорошенько ее запомнить, чтобы при случае расспросить о ней какого-нибудь мудреца.