Охота на Избранного

Капитан подошел к двери и распахнул ее.

— Пошли! — он кивнул нам и вышел в коридор.

Мы спустились по лестнице и оказались во дворе. Было уже темно, но в замке царило оживление, людские голоса, лай собак, скрип проезжающих телег сливались в не умолкающий ни на минуту шум. Мы пересекли двор и подошли к одноэтажному каменному строению, прилепившемуся к внутренней стене крепости. У дверей, укрепленных железными решетками, стояли два стражника в стальных доспехах. При виде сира Джима они вытянулись, отдали честь и засуетились у дверей, правая створка которых отползла с жутким скрипом. Мы попали в широкий каменный проход, освещенный редкими факелами, и стали спускаться по истертым ступеням куда-то в полутьму. Миновав два этажа, мы попали в освещенное круглое помещение, посередине которого за простым деревянным столом четверо солдат играли в кости, сопровождая каждый бросок криками и смехом. Они так увлеклись игрой, что не заметили, как мы вошли. В следующее мгновение они вскочили на ноги столь проворно, что их табуреты попадали на пол.

— Как дела в темнице? — спросил сир Джим, с неодобрением разглядывая царивший на столе беспорядок.

— Никаких происшествий, сир. Птички сидят в своих клетках тихо и без жалоб… — Один из стражников изобразил улыбку, но капитан не дал ему договорить:

— Новеньких приводили? Я еще не смотрел списки.

— Двое поступили сегодня утром. Те, что пытались вчера ограбить знатного молодого человека из Ломбардии, — отрапортовал стражник.

Я взглянул на своих товарищей, их лица тоже выражали удивление. Неужели грабителей поймали?

— Сир, простите, не идет ли речь о ломбардийском путешественнике из трактира «Храбрый рыцарь»?

— А почему это тебя интересует? — Капитан смотрел на меня в упор.

— Прошлым вечером мы стали свидетелями ограбления…

— Так это вы спасли ему жизнь? — Капитан с интересом оглядел нас.

— Я бы так не сказал, сир, — ответил я. — Мы только притащили раненого в трактир. А сохранили ему жизнь лекарь Эз и хозяин трактира.

— Эз думает по-другому. Кабы не вы, сын ломбардийского графа был бы мертв.

— Графа? — Миня присвистнул.

— Вы не знали, кто он такой? Арли Эрбис, единственный сын графа Ролла Эрбиса, владетельного сеньора северной Ломбардии. Вы поступили благородно, юноши. Молодцы!

— Спасибо, сир, — сказал Миня.

— Это я должен вас благодарить. Боюсь даже подумать, что началось бы, если бы этого графского сына убили здесь, в Бонвиле. К счастью для нас, он выжил. Его уже со всеми предосторожностями увезли в Ломбардию. Стойте-ка, перед отъездом один из его слуг передал мне письмо, продиктованное юным графом. Он просил передать его своим спасителям. Получается, это вам. На ловца и зверь бежит. Забавно. Оно где-то у меня. — Капитан порылся в карманах и вытащил круглый кожаный пенал. — Желаете прочитать?

Сир Джим передал пенал Мине, который извлек свернутый в трубку лист бумаги, развернул его и, приблизившись к факелу, начал читать, слегка запинаясь:

«Дорогие господа!

Благодарю вас от всей души за вашу храбрость. Прошлой ночью вы спасли мне жизнь. Бесконечно обязан вам за ваш мужественный поступок, достойный только самых лучших граждан Нормандии. Эти слова не могут выразить полноты моей благодарности. Молю Духа, чтобы вы получили это письмо и узнали, как я вам признателен.

К сожалению, состояние здоровья не позволяет мне продолжать мое путешествие. Я вынужден вернуться домой. Но я хотел бы иметь возможность хоть чем-то отблагодарить вас в будущем. Помните, что отныне я всегда в вашем распоряжении. Если у вас возникнет нужда в чем-либо, разыщите меня, и я сделаю все, что в моих силах.

Ваш покорный слуга Арли Эрбис, сын Ролла Эрбиса, благородного графа Ломбардии и правителя Оренсии, что в северной области нашего великого королевства.

Еще раз благодарю вас и надеюсь когда-нибудь встретиться с вами лицом к лицу».

Миня закончил читать и показал нам письмо. Внизу стояла печать, рядом с которой красовалась изысканная подпись, которую мог поставить только знатный рыцарь.

Не успели мы обменяться и словом, как сир Джим продолжил прерванный разговор:

— Теперь о тех негодяях, которые его чуть не прикончили. Сегодня утром они пытались продать похищенные у Арли вещи одному местному торговцу. Этот последний оказался честным парнем и немедленно вызвал патруль. Молодчиков схватили, и довольно быстро они сознались. Теперь я должен решить, что с ними делать. Хотя они и заслуживают смерти, я не очень тороплюсь с казнями. Как говорит наш герцог, из любого положения есть два выхода. К тому же эти типы — завсегдатаи сомнительных питейных заведений, где встречается бонвильское подполье. Весьма вероятно, что они ухватятся за возможность обменять свои никчемные жизни на полезные нам сведения.

Капитан криво усмехнулся, вытащил свой меч из ножен на пару вершков, чтобы доказать серьезность своих намерений, и обратился к страже:

— Приведите ко мне новых заключенных.

Двое стражников кинулись исполнять приказ.

— Посмотрим, что нам удастся из них вытянуть, — сказал сир Джим и повел нас в комнату для допросов.

Это была квадратная камера, мрачная и холодная. Вдоль стен тянулись две деревянные скамьи, а в центре перед деревянным столом стояли три железных стула, намертво привинченные к каменному полу. Со спинок и сидений стульев свешивались цепи и кандалы. Мне стало не по себе, с сильно бьющимся сердцем я занял место на одной из скамей, поближе к выходу и подальше от ужасных стульев. Мои товарищи сели рядом, а сир Джим присел у стола. Вскоре тяжелая дверь открылась, и стражники впихнули в камеру двух тощих, низкорослых субъектов, руки и ноги которых были закованы в железные цепи. Арестанты совсем не казались страшными, скорее наоборот — могли вызвать жалость. Их одежда была в грязи и соломе, лица выражали страх и смятение. Трудно было поверить, что только вчера они чуть не убили человека. Но я не жалел их. Они были преступниками, а к людям такого рода я не испытывал сострадания.

— Привяжите их к стульям, — приказал капитан, когда стражники проволокли арестантов по комнате и бросили на металлические стулья.

Не церемонясь, солдаты просунули руки заключенных в железные кольца на конце цепей и щелкнули замками. После этого стража покинула комнату.

Капитан выждал минуту, потом подошел к заключенным и внимательно на них посмотрел. Круто развернувшись, он отошел обратно к столу.

— Полагаю, вам у нас понравилось. Не знаю, сообщили вам или нет, но на этот раз вы напали на сеньора. Наказание за такое преступление, уверен, вам известно.

Сир Джим говорил медленно и веско. Он обошел арестованных и остановился за их спинами, положив свои тяжелые руки на спинки стульев, совсем рядом с дрожащими плечами допрашиваемых. Так он молча постоял еще минуту, а потом наклонился. Его губы оказались рядом с ушами узников.

— Вы думали, что сможете избежать правосудия? Нет, не сегодня и не со мной. Приговор вам — смерть, а судьей вам будет холодная сталь.

— Добрый господин, ты же сам сказал, что сеньор не умер! Разве это не принимается во внимание? — выкрикнул один из мужчин, в то время как второй только подвывал.

Капитан выпрямился и отошел к столу.

— Не важно, умер этот несчастный или нет. Вы пытались убить рыцаря. И заслуживаете смерти самой лютой. Но, поскольку ваша жертва все-таки выжила, я проявлю милосердие и разрешу вам самим выбрать, как умереть. Даю вам слово — у вас будет выбор.

— Нет… Добрый господин, нет! Пожалей нас… Мы не хотели его убивать, мы только хотели забрать его деньги. Мы хотели его припугнуть, а он начал сопротивляться и случайно наткнулся на нож. Но мы не желали ему вреда! Нет, господин, не желали!

— Откровенно говоря, не знаю, почему я должен вам верить. У меня достаточно доказательств, чтобы вас казнить.

— Нет, нет, вы должны нам верить… пожалуйста! Мы не хотели… — на этот раз заскулили оба узника.